Жажда смерти - Кирилл Шелестов

Когда мы с Дианой оказались в машине, она закуталась в свое длинное вязаное пальто с причудливым рисунком и, отвернувшись к окну, зевнула, прикрыв ладонью рот.

— Кажется, я и впрямь хочу спать, — проговорила она. — Устала что-то. Отвези меня ко мне домой.

Она выглядела утомленной, как актриса после тяжелого спектакля. Я тоже был вялым и подавленным. Было около двух часов ночи, на улице стояла темень. Не было видно ни души. Даже машины не попадались нам навстречу.

— Я именно так и собирался сделать, — сказал я.

— Вот как? — спросила она с иронией. — Очень благородно с твоей стороны. Учитывая, что из-за меня ты чуть не подрался со своим начальником.

Она ненадолго замолчала, потом потрепала меня по лежавшей на руле руке.

— Не расстраивайся, — утешила она меня. — Он просто пьян. Завтра протрезвеет, и вы помиритесь.

— Не думаю, — ответил я рассеянно.

— Почему? — спросила она, удивленно поднимая брови. — Ведь глупо ссориться из-за случайной женщины. Я имею в виду, что вы оба совсем меня не знаете.

— Ты тут только повод, — возразил я. — Храповицкий любит сравнивать людей с животными. Так вот, между жизнью с кроликом и жизнью с хищником существует некоторая разница. Хищник, сколько его ни дрессируй, рано или поздно бросается на человека. И если человек пугается, зверь это запоминает. Можно, конечно, начать унижаться, это даст некоторую отсрочку. Но, скорее всего, тебя все равно сожрут. Вопрос времени.

— Не понимаю, — равнодушно призналась она. — Зоопарк какой-то.

— В зоопарке, пожалуй, поспокойнее, — усмехнулся я.

— Ну, и что ты теперь собираешься делать?

— Откуда я знаю? У меня еще не было времени подумать. Порой я сначала делаю, а потом уж только думаю.

— А я всегда так поступаю! — объявила она не без гордости. — Только чаще всего я и потом не думаю. А зачем? Правильно — неправильно, какая разница, если что-то уже случилось? Забыла — и все.

— Кстати, насчет твоего согласия поехать сегодня с нами. Это было не очень разумно. Хорошо, что все закончилось так. Я имею в виду, хорошо для тебя. Но когда-нибудь ты можешь доиграться.

— Не волнуйся, — снисходительно улыбнулась она. — Я умею за себя постоять. Я всегда контролирую ситуацию.

Женщины любят повторять эту заезженную фразу. И откуда только среди них берется так много обманутых и изнасилованных?

Она не возвращалась к разговору о Флоренции. А я не спешил ей напомнить. Колдовство выдохлось, меня уже не тянуло к ней с прежней силой. Меня к ней вообще больше не тянуло.

В соответствии с ее указаниями я свернул во двор многоэтажного дома в новом микрорайоне. Район продолжал застраиваться, напротив дома торчали краны, черной осклизлой ямой зиял котлован, вокруг валялись груды строительного мусора. Все это я различал в свете фар, поскольку фонари уже не горели, а может быть, их еще и не успели подключить. Я медленно крался на машине, маневрируя между беспорядочно припаркованными вдоль дома автомобилями, время от времени попадая колесом в выбоины и негромко чертыхаясь.

— Дом недавно сдали, — с досадой объяснила Диана. — Лет пять пройдет, прежде чем здесь все благоустроят. Я говорила Владику, что нужно покупать квартиру в центре города, но ему же вечно денег жалко. Нам дальше. Предпоследний подъезд. Ой, смотри-ка, машина Владика стоит! Почему здесь? Ее охрана обычно на стоянку отгоняет. Интересно, что там за возня?

В конце двора действительно происходила какая-то непонятная суета. Небольшая группа людей столпилась на улице, кто-то метался в подъезд и обратно. Стояли два милицейских автомобиля с включенным ближним светом. Мы подъехали ближе.

— Ограбили, что ли, кого-нибудь? — продолжала гадать Диана.

Я нажал кнопку и опустил стекло. До меня донесся обрывок разговора.

— Ну, надо же! — ворчливо говорила худая высокая женщина в накинутом поверх халата пальто. — Вот как после этого в подъезд заходить?! Хоть каждый раз милицию вызывай!

— Жуть что делается! — согласно кивала другая. — За детей страшно.

— Что-то случилось? — спросил я у них.