Старые долги - Фредди Ромм

Снова выстрелы, но теперь – вокруг замка. И опять бьют ногой. После очередного удара дверь распахивается, в пролёте вижу двух парней – и, не давая им передышки, стреляю…

Они роняют оружие и падают. Один ранен в руку, а другой, кажется, в живот… Но ведь это не превышение необходимой самообороны? У меня не было времени целиться…

С лестницы доносятся быстрые шаги, и появляется взволнованный Олег.

– С вами всё в порядке?

– Да. Их было четверо. Двое ждали в квартире, ещё пара подошла позже.

Друг озабоченно качает головой. Указывает на того, который ранен в живот:

– Помнится, этот был на Маяковской.

– Не только он. С тобой есть люди?

Вместо ответа, с лестницы появляются ещё двое парней в форме. Олег обращается к ним:

– Забираем четверых. По одному.

– Будьте осторожны, вдруг поблизости ещё гости! Помнишь, сколько их было на Маяковской?

Олег бросает многозначительный взгляд на своих помощников, и те уводят одного из нападавших. Олег выходит на лестницу и задумчиво смотрит вслед своим, я стою в пролёте – наготове, вдруг Валечке понадобится помощь. Томительно проходят минуты… Вот милиционеры возвращаются за вторым, забирают его… Теперь – черёд третьего…

– Олег, ты потом останешься или уедешь?

– А я тебе нужен?

– Хотелось бы новостей, только не на лестнице.

– Нет новостей, Андрей. В Мытищах обнаружены два трупа. Обезображены. Возможно, это из числа раненных на Маяковской – не стали отправлять их в больницу.

– Лже-Кравченко не появлялась?

– Фото разослано, но шансов мало. Стерва, видно, опытная.

– Да… Меня она переиграла, как маленького.

– Ну-ну! Ты не обязан за всем уследить. Кто же знал, что за ней целая банда стоит? Видно, вы с Коржинским сильно насолили им.

– Ты про арест шантажистов?

– Не только, вряд ли дело в них. Странно, что вам не угрожали, а попытались сразу убрать. Видимо, нарвались на ваши системы подслушивания и записи.

Наверное, он прав, мы могли где-то раньше дёрнуть этих господ за интимное место. – и не заметили. Надо бы это обдумать, да сейчас сил нет.

Олег мнётся:

– Андрей, извини, мне пора идти. Я пришлю двух парней – они присмотрят за вашим домом.

– Олег, там командует некий Цыган, а с ним Серый – вроде как ответственный исполнитель. Однако возможно, что как раз он главный, а Цыган – выдумка для отвода глаз.

– Не волнуйся, Андрей, всё проверим. Живи нормально, работай. Теперь ты сам ведёшь дела агентства. Не расслабляйся, ты нужен людям. А на мою поддержку смело рассчитывай.

Вот он и уходит, и я возвращаюсь в кухню. Валечка вытирает тряпкой кровавые пятна на полу, так деловито, будто это соус разлился. Она права: если сейчас биться в истерике, то лучше и не жить. А тем временем в ноздри ударяет привычный и приятный запах обеда.

– Андрюша, садись – сейчас будем кушать.

Голос выдаёт сестрёнку – она говорит устало и печально. Да, радоваться нечему. Хоть и делаем вид, будто ничего не случилось, это скорее для успокоения друг друга.

Иду в ванную мыть руки – и обнаруживаю, что они в крови. Прощай, нормальная, спокойная жизнь… Впрочем, попрощались мы с ней много лет назад, только признавать это для самого себя не хотелось.

Сажусь к столу, моя хозяюшка ободряюще улыбается и наливает тарелку борща. Моё любимое блюдо! Если когда-нибудь женюсь – хочу, чтобы моя избранница тоже умела готовить борщ! Украинский!

Сестричка садится рядом, и мы берёмся за ложки. Вдруг раздаётся телефонный звонок.

– Валечка, я подойду!

Столько раз за последнее время телефон нёс нам угрозу, горе утраты, бестолковую беготню, которую даже объяснить трудно… Ну, на этот раз будет что-нибудь нормальное, человеческое? Хоть бы выяснилось, что кто-то ошибся номером…

– Алло!

– Андрей, это Олег. Мы только что взяли Цыгана и Серого. Сейчас спецназ вяжет их банду. Твой кошмар закончился, живи нормально, дыши носом.

Не могу поверить своим ушам. Тех, кто организовал нападения, покушения на нас – повязали?! Или я ослышался?

– Всё, Андрей, пока, счастливо!

И мой друг разъединяет. До меня постепенно доходит, что кошмар последних дней стремительно удаляется в прошлое.

– Андрюша, кто звонил?

– Валечка, это Олег. Всех, кто организовал нападение на нас, уже задержали.

– Хорошо.

Сестрёнка кивает, словно именно этой вести ожидала, и улыбается, но без радости. Слишком дорого далась нам победа. Как я буду теперь без Вадима? Ещё недавно хотел самостоятельности, хорохорился. А теперь – словно осиротел ещё раз.

– Андрей, я буду работать с тобой в агентстве. Секретаршей.

Произносит эти слова так, будто иначе и быть не может. Наверное, она права. Я сейчас, со всеми моими способностями и навыками, совершенно растерян и сбит с толку. А ведь ко мне придут люди, которым нужна помощь. Будет трудно, а отказывать нельзя. И знаю, что не захочу им отказать – это лучшая месть негодяям за гибель шефа. Закончилось время, когда я был помощником. Сейчас я – главный, хочу того или нет. Отказаться не могу и не желаю.

А пока надо просто доесть борщ, на очереди второе. Потом – собраться с мыслями, распланировать дела на ближайшие дни. Как хорошо готовит моя сестрёнка…

Семён шумно вздохнул и покачал головой.

– Валя, извини, что я заставил тебя вспоминать всё это.

Молодая женщина пожала плечами: воспоминания – полбеды, а что будет завтра? Через час?

– Я пройдусь по дому, – пробормотал Семён, поднимаясь. – Надо проверить, всё ли в порядке.

– Да, конечно, идите, – кивнула пленница. Она была непрочь обдумать возможный побег – но не при Семёне же.

Андрей Кароль

Мысль, что Валя в беде, похищена, пронзала насквозь, до глубины души, не оставляя места для спокойных размышлений во время перелёта в Женеву, и Кароль приказал себе не психовать. Смотреть на дело так, будто похищена посторонняя женщина, а не сестра – формально двоюродная, фактически же родная, самый близкий человек на свете, кроме Танечки и детей.

Он поймал себя на мысли, что в последнее время всё меньше действует сам. Практически – только если к этому подводят обстоятельства. Например, как это случилось на злополучном переходе, где «отличился» депутат Иванов… земля ему пухом, о мёртвых ничего, кроме хорошего. Однако к расследованиям агентства то событие не имело отношения, хотя и оказало на них влияние задним числом. Если же брать активные действия, непосредственно вызванные потребностями агентства, то практически всю работу в Москве выполнила Люба, а её начальнику осталось только огреть по голове подозреваемого – Всеволода Михайловича Гаврилова, пятьдесят пятого года рождения, – который сам, неосторожно, вышел на ловца. Бедная Галя, которой пришлось узнать дополнительные подробности об одном из самых зловещих эпизодов своей жизни…