Мелодия для саксофона - Наталия Антонова

Славин достал телефон и набрал чей-то но- мер.

– Аветик, – проговорил он через пару секунд, – будь другом, подъезжай на Пешеходную улицу, мы здесь Дорина засекли, надо бы за ним проследить, где он теперь живёт. По адресу прописки его не было давно. У тебя с собой его фотография?

Что отвечал Аветик, Любава не слышала.

Славин сказал:

– Мы с Любавой засветились, а тебя он не знает, – и хохотнул напоследок, – благодаря своей южной внешности можешь сойти за богатого мецената.

– Что он сказал? – спросила Любава, когда Дмитрий отключил связь.

– Послал, – улыбнулся тот.

– Так он не приедет? – забеспокоилась Любава.

– Приедет, конечно, – успокоил её Славин и легко коснулся девичьей руки, – ладно, поехали в управление.

В машине Любаву начали одолевать сомнения, правильно ли она сделала, что, поддавшись импульсу, уговорила Славина купить картину.

Поёрзав на сиденье, она сказала:

– Дим, я отдам тебе деньги.

– Какие деньги? – удивился он.

– Ну, за картину.

– Даже не бери в голову. Это мой тебе подарок.

Она вздохнула и призналась:

– Я передумала.

– Чего ты передумала? – не понял он.

– Вешать эту картину у себя на съёмной квартире.

– С чего это такое непостоянство? – подозрительно спросил он.

– Я сама не знаю, – призналась она.

Они помолчали с минуту, а потом Славин неожиданно предложил:

– А знаешь что, давай эту картину кому-нибудь подарим?

– Кому?

– Да хоть Наполеонову, – хмыкнул Дмитрий.

– Следователю? – искренне удивилась Любава.

– А что, следователь не человек, что ли? – спросил её Дмитрий и озорно подмигнул.

– Я не знаю, – испугалась Любава, – удобно ли это.

– А мы сделаем ему анонимный подарок.

– Анонимный?

– Ну да.

– Пошлём по почте?

– Нет, передадим через Эллу.

– Но она же нас узнает!

– Не боись, Элла нас не выдаст.

– Ты думаешь?

– Уверен.

Не доезжая пару остановок, Дмитрий неожиданно остановил машину и выскочил.

– Ты куда? – ахнула Любава.

– Я сейчас вернусь.

Вернулся он минут через десять. За это время Любава вся испереживалась, не зная, что ещё задумал Славин.

Он вернулся с двумя букетами из ирисов, лилий и ещё каких-то мелких бледно-лиловых цветов.

Один букет он вручил Любаве, а другой бросил на сиденье со словами: «Это Элле».

Секретаря они нашли в полном одиночестве.

– Элла! Привет! Это тебе! – Славин протянул ей букет.

– Ой! Какая прелесть! – Элла сразу же уткнула в букет нос.

– Наполеонов у себя? – спросил Дмитрий.

– Нет, он у Фёдора Поликарповича.

– Прекрасно! Элла! Будь другом, внеси в его кабинет вот это! – он протянул ей натюрморт.

– А что это? – удивилась Элла.

– Картина.

– Точно картина? – девушка опасливо покосилась на оперов.

– Точно. Можешь вскрыть и посмотреть.

– Да ладно уж, – отмахнулась девушка, – сказать, что вы принесли?

– Ни в коем случае! – воскликнул Славин.

– А что же сказать? – округлила глаза секретарь.

– Скажи, что это подарок от неизвестного! Доставлен курьером.

– Но кто его пропустил? Впрочем, ладно, придумаю что-нибудь.

– Но нас не выдавай!

– Не выдам! Самой интересно посмотреть, что Александр Романович с этим подарком делать будет.

Наполеонов пришёл через полчаса после ухода оперов.

Весь озабоченный и погружённый в свои мысли, он не сразу заметил привалившее ему счастье. А увидев картину, вытаращил на неё глаза и долго не мог произнести ни слова. Потом открыл дверь и закричал:

– Элла! Кто это посмел втащить ко мне в кабинет? – он махал рукой на натюрморт и никак не мог подобрать слово, чтобы обозначить картину, а заодно и выразить свою радость.

– А, эту прелестную вещицу, – улыбнулась Элла, – вам просил передать ваш анонимный поклонник.

– К-к-какой ещё поклонник? – едва выговорил следователь.

– Я же говорю, анонимный, – невинно проговорила девушка.

– У меня нет поклонников! – затопал ногами следователь.

– Так он тайный, – Элла потупила глаза.

– Чёрт знает что! – заорал следователь, – ты пустила постороннего в святая святых?!

– Куда?!

– Я имею в виду свой кабинет.

– Ах, нет, – беззаботно отмахнулась секретарь, – я никого в ваш кабинет не впускала.

– А как же сюда попало это?! – Наполеонов снова махнул рукой в сторону натюрморта.

– Я сама внесла сюда эту прелесть, – ласково пропела Элла.

– А если бы это была бомба?!

– Ну, что вы! Я же развернула её. Хотя, может быть, это и есть бомба!

Следователь невольно отпрыгнул от картины.

– Александр Романович! Я имела в виду в культурном понимании этого слова.

– В культурном?! – вытаращил глаза следователь и сердито прошипел: – Да что ты в этом вообще понимаешь?!

Секретарь пожала плечами с притворно обиженным видом, стараясь не расхохотаться в голос.

Наполеонов побегал по коридору, стуча каблуками, и распорядился: «Унеси это!» – он махнул рукой на натюрморт.

– Куда? – спросила Элла беззаботно.

– К чёрту на кулички! – вызверился Наполеонов.

– Я туда дороги не знаю, – равнодушно отозвалась девушка.

Внезапно Наполеонов остановился и задумался, потом поманил Эллу пальцем. Она осторожно приблизилась к нему, он встал на цыпочки и что-то прошептал ей на ухо.

– Да вы с ума сошли, Александр Романович! – воскликнула девушка.

– Ничего подобного, – ответил следователь, – иди и отнеси ему презент.

Элла поохала, повела плечами и отнесла натюрморт Фёдору Поликарпычу.

Вернувшись в свой кабинет после небольшой отлучки, тот с изумлением увидел картину.

– Что это? – спросил он всё ту же Эллу.

– Подарок от неизвестного, – ответила она устало.

– Ты что-то плохо выглядишь, – забеспокоился он.