Восемь идеальных убийств - Питер Свенсон

– Дэниэла Гонзалеса застрелили.

– Знаю. Это слишком уж с дальним прицелом. Скорее имеет отношение к факту, что он выгуливал свою собаку. Может, на такую прогулку он ходил каждый день или раз в неделю. Это наверняка не имеет никакого отношения к…

– Нет, это весьма ценно. Я посмотрю повнимательней. У нас интерес сразу к нескольким людям по делу Дэниэла Гонзалеса, включая одного бывшего студента, который до сих пор под следствием. Но непохоже, что это к чему-то приведет.

– А этот Дэниэл Гонзалес… тоже был мерзавцем? – спросил я. – За неимением лучшего слова.

– Этого я не знаю, но попробую выяснить. Хотя ничуть не исключено, раз уж после его убийства возник интерес сразу к нескольким людям. Выходит, всего один случай, только с этим Гонзалесом?..

– Да, – подтвердил я. – Хотя я и вправду думаю, что вам стоит попристальней присмотреться к нераскрытым убийствам. В первую очередь к якобы случайным утоплениям, а также якобы случайным передозам лекарств или наркотиков. Ах да, чуть не забыл…

Открыв свою велокурьерскую сумку, я вытащил из нее две прихваченные с собой книги – экземпляр «Утопленницы» в мягкой обложке, перечитанный ночью, и такой же дешевый томик «Злого умысла», который отыскался в моей личной коллекции утром. Это было издание «Пэн букс» в карманном формате, в очень плохом состоянии – обложка практически отвалилась. Я придвинул обе агенту Малви.

– Спасибо, – сказала она. – Я прослежу, чтобы вам их обязательно вернули.

– Особо не переживайте, – заверил я. – Это не какие-то там раритеты. И да, я перечитал ночью «Утопленницу». Вернее, прочитал заново, поскольку в последний раз читал ее бог знает когда.

– Вот как? – отозвалась Малви. – Никаких озарений?

– Там сразу два убийства. Одну женщину убили во время купания. Ее затянули на дно пруда из-под воды – примерно так, как изображено на обложке. Но есть еще и второе убийство, действительно полный кошмар. Женщина-убийца, очень физически сильная, почти сверхъестественно сильная, убивает одного мужчину, вызвав у него сердечный приступ просто голой рукой. Сильно ее напрягает, вот так, – я продемонстрировал это, вытянув руку с растопыренными пальцами, – и медленно вдавливает ему под грудную клетку, пока не нащупывает сердце и не сжимает его.

– Фу, – бросила агент, скривившись.

– Не знаю, возможно ли такое вообще, – добавил я. – Но даже если и да, то мне почему-то кажется, что на вскрытии моментально выяснилось бы, как это произошло.

– Я тоже так думаю, – согласилась она. – Наверное, действительно стоит присмотреться к утопленникам. По-моему, нашему Чарли захотелось бы скопировать и убийство методом утопления, особенно если это есть прямо в названии книги.

– Согласен, – сказал я.

– Еще что-нибудь полезное из нее добыли?

Я не стал ей говорить, что уже успел забыть, насколько убийства в этой книге перевязаны с сексом. У этой Энджи, безумной убийцы, было раздвоение личности, и она воображала себя двумя разными людьми – в первую очередь Жанной д’Арк, моральная чистота которой делала ее невосприимчивой к боли; но была в ней и еще одна сторона, которую она называла для себя «чувство красной кобылицы» – болела спина, твердели соски, и в итоге она ощущала в себе обе эти личности одновременно, совершая убийства. В результате я подумал: интересно, не удел ли это всех убийц – нужда дизассоциироваться во время акта убийства, стать кем-то другим? Не таков ли и Чарли?

Но тем, что я сказал агенту Малви, было:

– Книга вообще-то далеко не шедевр. Я, конечно, люблю Джона Макдональда, но, за исключением этого персонажа, Энджи, эта у него не из лучших.

Пожав плечами, она лишь убрала обе книги в свою собственную сумку. Я осознал, что моя критическая оценка книги для нее не особо важна. И все же Малви подняла взгляд и произнесла:

– Вы просто невероятно помогли. Не возражаете, если я буду присылать вам что-нибудь, о чем хотела бы узнать ваше мнение? И если вы будете и дальше перечитывать эти книги…

– Конечно, – заверил я.

Мы обменялись адресами электронной почты, а потом встали, и она проводила меня до выхода из отеля.

– Хочу посмотреть на погоду, – объяснила агент Малви, выходя наружу вслед за мной. Снегопад уже практически прекратился, но город словно трансформировался – сугробы по углам, деревья склонились вниз, даже кирпичные стены окрестных зданий подернулись белесой пленкой, словно маскировочной сетью.

– Удачно добраться домой, – пожелал я.

Мы обменялись рукопожатием. Я обращался к ней «агент Малви», и она попросила называть себя Гвен. Когда я медленно двинулся прочь, по щиколотку утопая в снегу, то решил: это добрый знак, что она попросила меня называть себя просто по имени.