Исповедь на краю - Евгения Михайлова

– А Галька говорит, у них срок подошел. Им убийцу теперь вынь да положь. А то премию не дадут.

– Дура Галька. Ничего подобного. Им нужен настоящий убийца и не для премии.

В открытую дверь квартиры было видно, как из шкафов, с полок милиционеры вытаскивают вещи, книги, просматривают их, сваливают в кучу на полу. Кто-то позвал из ванной:

– Сергей, зайди сюда! Глянь! Берем на экспертизу.

Кольцов появился в прихожей, взял из-под вешалки черную сумку Степана, с которой тот ходил на свои кладбищенские прогулки, вытряхнул содержимое: бумажки, плакаты, палки, проволока, нож… Сергей молча протянул его следователю.

– Ну что ж. Пошли, – повернулся тот к стоящему неподвижно Степану.

Тот дико взглянул на мать и протянул руки милиционеру. Щелкнули наручники, и баба Лида тихонько заскулила.

– Что там нашли в ванной? – спросила Дина у Сергея, когда он проходил мимо.

– Рубашку с кровью. В грязном белье лежала.

Когда Степана увезли, Дина повела бабу Лиду к себе.

– Потом уберешь. Я тебе глинтвейн приготовлю. Это вино горячее с лимоном, корицей. Сахару побольше положу, как ты любишь. Увидишь, тебе сразу легче станет. Можешь поспать у меня.

Когда баба Лида засопела на диванчике на кухне, Дина посмотрела в окно. Шел мелкий снежок, Галька скребла лопатой дорожку. Из подъезда вышел Олег Федоров. Хмуро огляделся, поднял воротник и побрел куда-то, ссутулившись и шаркая ногами, как старик. «Бедняга», – вздохнула Дина.

* * *

Олег брел по улице без определенной цели. Просто сил не было оставаться в квартире, ставшей такой мрачной и страшной, знать, что в другой комнате сидит почерневшая от горя Вера с опухшим лицом, окруженная своим неприступным молчанием. Олег дошел до метро, спустился по ступеням, нащупал в кармане карточку для телефона-автомата. Набрал номер. «Абонент недоступен». Ну конечно. Этот абонент доступен, лишь когда сам того хочет.

Олег вышел из метро, купил в ближайшем магазине бутылку водки и пил прямо посреди улицы до тех пор, пока хватало дыхания. Неуютный, тошный день вздрогнул и закружился вокруг. Олег потряс головой и остановил картинку. Ноги ослабли в коленях. Но дышать стало легче, страшная тяжесть свалилась с плеч, освободила грудь. Олег повернул к дому. Ему казалось, что он идет легко и прямо. Но дорожка все время выскальзывала из-под ног. У самого дома Олег услышал визг тормозов и обнаружил себя почему-то на проезжей части. Какой-то человек орал на него и требовал вызвать милицию.

– Извините его, – вдруг раздался рядом знакомый голос. – У него несчастье. Ребенка вчера похоронил.

Злобные лица отодвинулись, кто-то взял Олега за руку и отвел на тротуар.

– Дядя Олег, я вас провожу. Держитесь за меня.

Олег смотрел на Егора и никак не мог сообразить, почему тот здесь оказался.

– Я к вам шел. Проведать хотел. Пошли, дядя Олег.

Рядом с Егором стояла худенькая девушка с бледным лицом и темно-серыми глазами.

– Это моя знакомая. Ира. Она не будет заходить, подождет меня во дворе.

– Да уж. Сделай одолжение, оставь ее во дворе, – непослушным языком выговорил Олег. – А хочет, пусть идет с нами. Какая разница…

– Нет. Я погуляю, – холодно произнесла девушка, не сводя с него пристального взгляда.

Егор повел Олега к подъезду. В дверях они столкнулись с очень красивой женщиной, которая отстегивала поводок от ошейника рыжей собаки. Она внимательно посмотрела на них.

– О! – дурашливо воскликнул Олег. – Это наш почетный караул. Придурков охраняет от нетрезвых граждан. Пальчиком шевельнет, и менты прилетят.

– Охраняю, – улыбнулась Дина. – Почему нет? А вам рекомендую дневной сон. До обеда и желательно после.

Она дружески кивнула Егору и направилась к лестнице:

– Поезжайте на лифте. Мы любим пешком.

* * *

Раиса Чеберяк откинулась на спинку заднего сиденья «Роллс-Ройса», опустив длинные, искусно приклеенные ресницы. Ей было удобно из-под них наблюдать за юношей, сидящим рядом. Гера с любопытством разглядывал блестящие кнопки, ручки, массу непонятных приспособлений в навороченном салоне автомобиля. Раиса заметила, что рукава его дешевой куртки коротковаты, а ногти обкусаны, как у невоспитанного ребенка.

– Твои родители в Москве?

– Нет. Я из Питера.

– Где живешь?

– Мы снимаем комнату на троих. У одной бабули. То есть у противной старушенции.

«Интересно, – озадачилась Раиса. – Какое слово он выбирает, думая обо мне? Старушенция или все-таки женщина?»

Машина остановилась у коттеджа на Рублевском шоссе. Массивные ворота разъехались, шофер высадил их у крыльца. Раиса открыла несколько замков на двери – дубовой снаружи, металлической изнутри.

Повесила на вешалку у входа свою просторную шубу из чернобурки и его тонкую курточку. В гостиной Гера уютно устроился в одном из кресел и показал на камин:

– Нельзя зажечь? Я люблю огонь.

От пламени, к которому он приблизился почти вплотную, его лицо стало румяным, глаза и губы очень яркими.

– Ты красивый парень, – сказала Раиса. – Что ж ты бедный такой?

– Мой папа не торгует нефтью, – пожал плечами Гера. – Он преподает в музыкальной школе. А я учусь. Откуда богатству взяться?

– Но я слышала, ты поешь. Этим можно сейчас неплохо заработать.

– В ночных клубах, что ли, петь? Или у вас в сауне?

– Ты мне не дерзи. Я тебя обижать не собираюсь. Наоборот, хочу помощь предложить. Ты выпить хочешь? Виски, коньяк, сок?

– А пиво можно?

– Что угодно. Ты, наверное, поесть не прочь?

И, не дожидаясь ответа, Раиса отправилась на кухню. Когда она вернулась с подносом, на котором стояли бутылка коньяка, несколько банок пива, два стакана и куча сандвичей с ветчиной, сыром и зеленью, Гера, сняв кроссовки, лежал с ногами в огромном кресле, свернувшись, как котенок.

– Эй, чудо-юдо! Ты не спишь?

– Нет, – открыл затуманенные глаза мальчик. – Я блаженствую.

Он пил пиво, она хлопнула полный стакан коньяка и налила второй. Гора сандвичей очень быстро исчезла, и Раиса принесла блюдо с фруктами и коробку конфет.

– Я вот о чем хотела с тобой поговорить. Ты, наверное, слышал, сейчас отбирают участников фестиваля в Юрмале. Хочешь, я буду твоим спонсором? И не только: я знаю, что и как нужно делать. Куда и чем постучаться.

– Вы серьезно? Ой, я даже не думал об этом.

– Подумай. У тебя до сих пор просто не было оснований об этом даже мечтать.

– Я подумал, мадам. – Гера опустился перед Раисой на одно колено. – Буду счастлив оправдать ваши ожидания, прекрасная маркиза. – Он почтительно поцеловал ей руку и уставился в лицо насмешливыми, дерзкими глазами.