Наркомутация - Владимир Колычев

Взгляд Степана прояснился – разошлись тучи. Еще немного, и он совсем сменит гнев на милость. Будет хвалить Кулика и Савельева за оперативную смекалку. Только похвалы они не дождались. Всему виной телефон, не вовремя зазвонил. Степаныч снял трубку.

– Да, слушаю…

Кулик не слышал, что говорил ему абонент. Но с каждой минутой Степан становился все мрачней.

– Спасибо тебе, – в конце разговора поблагодарил – он собеседника. – Спасибо, что не забываешь… Да, хорошо, через полчаса буду…

Он положил трубку. Мрачно исподлобья глянул на Кулика, затем перевел взгляд на Савельева.

– Могу вас обрадовать, – голос его звучал глухо. – Двупалый нашелся…

Только сам он почему-то не радуется.

– И знаете, где он?

– Где? – тускло спросил Эдик.

– В окружной прокуратуре.

– Да ну?

– И знаете, что он там делает?

– Ну?

– Показания дает.

– Так это ж хорошо… Жаль, лавры не нам, следователям достанутся…

– Достанутся. – Степаныч недовольно посмотрел на Савельева. – Лавры прокурорским следователям достанутся. А нам палка обломится. Только не та, которая для отчетности. А по голове палка… Вы били Двупалого? – жестко спросил он.

– Нет, и пальцем не тронули…

– А откуда ж у него синяки под глазами? Почему губа в кровь разбита?…

– Что за чушь?

– Это не чушь. Это мой знакомый из прокуратуры так сказал… Звонил, предупредил, что новый прокурор из мухи слона раздуть собирается…

– Значит, мы его избивали? – в недобром предчувствии спросил Кулик.

– Получается, так… И в квартиру к нему незаконным путем проникли. Без ордера…

– Ну, это было…

– Незаконное проникновение в квартиру, незаконный допрос с применением незаконных методов…

– Да не били мы его! – возмутился Эдик. – Может, сам себе синяков наставил?

– Точно не били? – в упор посмотрел на него Степан.

– Да век зарплаты не видать!

– Степаныч, мы ж его чисто психологически, гада…

– И он на прокурора чисто психологически давит. Требует оградить его от милицейского произвола. А новый окружной прокурор – сами знаете, как нашего брата любит. Как собака кошку…

Отношение прокуратуры к милиции уже давно стало притчей во языцех. Где больше, где меньше, но почти всегда и везде прокуратура гонит волну на милицию.

Низкая юридическая квалификация, безалаберность, безответственность. Менты, в свою очередь, не любят прокуратуру из-за излишней придирчивости, педантизма, чистоплюйства. Ни к чему хорошему такое противостояние не приводит. Тормоз для сотрудничества. А ведь зачастую прокурорским следователям и оперативникам приходится работать в тесной связке…

С районной прокуратурой у них отношения вполне приемлемые. Никаких бочек друг на друга не катят, жесткая спайка в совместных делах. Но Двупалый это как будто бы знал. Поэтому за помощью побежал к окружникам. Или интуиция сработала, или кто-то подсказал.

– Что же нам теперь делать? – убито спросил Эдик.

– А ничего, – поднимаясь со своего места, сказал Степан. – Мир не без добрых людей. Попробую уладить проблему…

– Кулику с Савельевым с тобой идти? – спросил Федот.

– Нет, – покачал головой Степаныч. – Сам разберусь… А вы давайте, соколы, на охоту. Установить все связи Двупалого, отработать каждую нить. Не думаю, что мы не сможем выйти на исполнителей…

– Да дело понятное, – кивнул Федот.

– Ну раз понятное, тогда давай, Комов, бери все в свои руки. Только чтобы все аккуратно, без грубости…

Степан ушел, отправился в окружную прокуратуру. Остальные перебрались в кабинет, который занимали Комов с Куликом.

В вестибюле прокуратуры полным ходом шли отделочные работы. Все правильно, с приходом нового начальника начинается ремонт. Чем больше ранг шефа, тем шире фронт работ.

Полы, стены, потолки облицовывались в европейском стиле. Только вряд ли это позволит изгнать из прокуратуры дух чисто русского маразма.

Прокурор принял Степана в своем кабинете. Здесь ремонт уже сделан – а разве может быть иначе? Начальство прежде всего должно заботиться о себе.

Василий Афанасьевич Грудник, тридцать пять лет от роду – молодой возраст для окружного прокурора. Именно поэтому Грудник воспринимал свою должность как промежуточную стадию в своей карьере. Наверняка он метил на более высокий пост. Этим, вероятно, и объяснялся повышенный уровень зловредности в его крови. Степан уже наводил о нем справки. Мужик он в принципе правильный, только уж больно говнист.

– Я вас слушаю, – поверх очков глянул на Степана Грудник.

– Подполковник Круча, заместитель начальника ОВД «Битово» по розыску.

Степан не стал дожидаться, когда ему предложат присесть. Выбрал кресло – не далеко, не близко от прокурорского места, – закрепил на нем пятую точку опоры. Просто это сделал – без вызова, без апломба.

– Подполковник Круча, – прожевал его ответ хозяин кабинета. – Наслышан, наслышан… И, между прочим, не только с отрицательной стороны…

– Не только? – Степан сделал вид, что удивился. – А я почему-то думал, что вам обо мне одни гадости говорят…

– Кто говорит? – вытянулось лицо Грудника.

– Например, некий гражданин Двупалый…

– Ах вот оно что?… Значит, вы уже в курсе! Прокурор самодовольно выпятил подбородок. Даже хрюкнул – как показалось Степану.

– А вы считаете, я не должен быть в курсе? – с едва обозначенным осуждением посмотрел на него Степан. – Вы считаете, меня не надо бы ставить в известность?

– Ну почему же, вас бы известили, – слегка смутился прокурор. – В официальном порядке. Кстати, я как раз собирался это сделать.

– Так в чем же дело? Я весь внимание… – Степан дал понять, что готов выслушать любое обвинение в свой адрес.

– Просто я хотел бы знать, откуда у вас информация.

– Слухами земля полнится, – туманно ответил Степан.

– Да уж, да уж. Рассказывали мне о вас. Подполковник Круча – это крутой мент, настоящий мент. Все про всех знает.

– А я слышал, что вы страшный зануда, – улыбнулся в ответ Степан. – Зато сейчас смотрю на вас и понимаю, что это вранье. Не знаю, нуждаетесь ли вы в моей оценке, но вы мне нравитесь. Хотите ли знать, почему?…

– Почему? – тут же спросил прокурор. Степан видел эту сцену как бы со стороны. Он, прожженный ментовскими буднями сыскарь – уже в годах, мудрый, авторитетный. И прокурор – молодой, еще не совсем оперившийся. Он хоть и пытается что-то из себя строить, но не в силах подмять Степана ни весом, ни авторитетом. Как ни пыжится он, как ни пытается казаться большой величиной, все равно внутренне уважает подполковника Кручу. И ему вовсе не безразлично, что думает о нем Степан. Вон как разволновался. Вон как глаза загорелись…