Король на краю света - Артур Филлипс

1566 — Родился и был крещен католиком. ЕГО мать была королевой враждебной нам Франции.

Сесил поднял глаза.

— Потрясающе, Джефф. Кто же сорвал покров тайны с этого поразительного факта? Я вас умоляю. Якова должным образом воспитали кальвинисты. В детстве никто не считал его католиком.

Беллок ответил теми же словами, которые он и джентльмены, пославшие его сегодня, использовали много раз:

— Папа отлучает Елизавету от церкви и велит ее подданным восстать и убить ее, но он не делает этого с Яковом, который схожим образом утверждает, что он протестант.

Сесил пожал плечами и вернулся к чтению.

1579 — ОН начинает приглашать в СВОЮ постель двоюродную сестру, француженку и католичку Эсме д’Обиньи. По заявлению шпиона Придо, наедине они вместе перебирают четки.

— Да-да, но женился он на протестантской принцессе.

Беллок не остался в долгу:

— Которая в 93-м…

1593 — Королева Анна становится католичкой, и ей разрешается держать римских священников во дворце ради собственных интересов.

— И, милорд, некоторые считают, что брак с протестанткой мог быть заключен с благословения папы, чтобы заставить нас поверить, будто он не идолопоклонник.

— Ах. Значит, если вести себя как протестант — это доказывает, что ты католик?

— В некоторых случаях, как вы прекрасно знаете, милорд, — да.

1587 — Год, когда голова ЕГО матери покатилась с плахи из-за ее вероломства по отношению к Елизавете. В Глазго к НЕМУ…

— А где в то время были вы? — прервал чтение Сесил. — Когда Марию держали в Чартли?

— Я был там, — сказал Джефф.

— Что-то припоминаю, — Сесил внимательно посмотрел на него.

— Она мне про него рассказывала. Про Якова.

— Вы были так близки с Марией?

— Был. Она говорила о своем сыне как о католике.

— Она говорила с вами? О нем? А-а, так вы были рядом с нею до конца?

— Да.

— Наверное, это… Хм, Джефф. Мне кажется, вы просто испугались. Вы ненавидите всю семью. Неудивительно, что вы так хотите разобраться с этим вопросом. Вы же его ненавидите? Сейчас не зазорно в этом признаться, — задумчиво проговорил Сесил. — Впрочем, мне кажется, вы никогда не сможете поверить в его честность, поскольку склонны считать его лжецом.

1587 — Год, когда голова ЕГО матери покатилась с плахи из-за ее вероломства по отношению к Елизавете. В Глазго к НЕМУ обращается отшельник. ОН дает человеку монету и говорит следующее: «Пусть это будет нашим спасительным благодеянием». Благодеяние ради спасения, как того требует Рим. Поступок засвидетельствован Споттисвудом и записан в его дневнике с пометкой «ТРЕВОЖНО». Это тайно прочитал слуга Споттисвуда, состоящий у нас на жалованье, и описал в письме, отправленном Уолсингему через группу из Глазго.

Сесил позавидовал тому, как была организована секретная работа — кто-то сумел заглянуть в личный дневник королевского священника-протестанта, — но скрыл свои чувства и не сделал Беллоку комплимента.

1588 — Дворец Эскориал, Мадрид. Чародеи, работающие на герцога Пармского, получают от него указания подготовить погоду и штормы, включая ураганы, чтобы уничтожить наш флот в гавани до вторжения испанцев. Чародеи трудятся в темное время суток в двух высоких алых башнях в садах Эскориала, чтобы наложить заклятия на небо Англии. Они способны определять сам источник ветров и управлять им и направлением воздушных потоков, они получили от воинственных испанских герцогов даты, в которые ветер должен по необходимости неизменно дуть в сторону берегов Англии. Тем не менее герцог приказывает чародеям оставить Шотландию нетронутой штормом, укрыть туманом границы, «как если бы между Англией и Шотландией воздвигли мощную стену». Донесение от нашего человека Урсиния из окружения герцога.

— Они не слишком уж хорошо справились, эти чародеи, — сказал Сесил.

— По-моему, сэр, дело не в этом.

1580-е годы — Многочисленные случаи обнаружения испанских агентов на территории Шотландии.

1594 — Рим. Кардинал Мастриччи обедает с английским священником из католической английской семинарии в Дуэ, Франция. Кардинал открывает священнику, что на собраниях важнейших людей Рима сам папа заявил, что ЕГО не следует лишать жизни, отлучать от церкви или каким-либо образом беспокоить, а скорее надо лелеять как «нашего своенравного, но горячо любимого сына». Входят в обыкновение попытки ЕГО защитить и воспрепятствовать любому, кто захочет остановить ЕГО продвижение в Англию. Более поздние разговоры английских католиков в Дуэ касались надежд, возлагаемых на НЕГО: ОН должен стать католическим спасителем королевства, заняв место своей матери. Сообщил пекарь Зефир в письме.

1590 — Епископ Дарема заявил, что, по его мнению, ОН считает себя католиком, тайным и осторожным, но совершенно точно «римским зверем». Эти слова сообщил член семьи, переданы через торговца рыбой.

1588 — ЕМУ доносят об уничтожении испанской Армады и о том, что Елизавета в безопасности. ОН открыто осеняет СЕБЯ крестным знамением — об этом заявил человек, работающий на Бердена. Берден лично подтвердил.

Сесил тяжело вздохнул, устало кивнул: совокупное бремя доказательств окончательно лишило его возможности подыскать какое-нибудь невинное объяснение.

— Это раздражает, — признался он. — По крайней мере, он точно не прилагает никаких усилий, чтобы прояснить ситуацию. — Государственный секретарь дважды начинал говорить снова и останавливал себя, пока не изрек: — Очевидно, этого недостаточно. Я знаю… — пробормотал он после короткой паузы. — Но подумайте сами. — Сесил в последний раз попытался выступить адвокатом дьявола: — Если Яков благоволит католикам, разве наш друг мистер Николсон не стал бы свидетелем этого на месте? Он должным образом рассказывает нам о еженедельном богослужении и не упоминает никакой тайной папистской чепухи.

— Сэр, Джордж Николсон одиннадцать лет был представителем ее величества при дворе Якова. Если, как мы опасаемся, ритуалы и вера Якова предназначены только для того, чтобы продемонстрировать их миру, то мир в данный момент сжат до размеров Джорджа Николсона, которому доверили наблюдать за этой комедией и сообщать о ней в Лондон. Мистер Сесил, позвольте мне объяснить, каково это, когда ты в самом пекле и далеко от дома. Мистер Николсон каждый день проводит время рядом с человеком, которого все считают… следующим. Он знает, что некоторые люди в Уайтхолле смирились или больше не задают вопросов, подобных нашим. Если ничего не изменится, нужда в английском посольстве при дворе в Эдинбурге отпадет сама собой. Когда все закончится, Николсон вернется в Лондон вместе с новым монархом. Может быть, любой посол в конце концов начинает служить только самому себе. Мистер Николсон думает: «Я здесь со следующим, а не там с… предыдущей». И тот шотландец думает: «Вот мистер Николсон, мой первый и самый верный английский подданный, который сделает так, как я скажу, который доложит своим временным хозяевам в Лондоне то, что я велю. Он скажет им, что я протестант, и когда настанет день…»