Загадка жертвы - Марина Серова

Глава 9

Великие драматурги Станиславский и Немирович-Данченко по достоинству бы оценили паузу, которая повисла в студии после моего вопроса.

Первой не выдержала Василиса.

– Алик! – воскликнула она нетерпеливо и с возмущением в голосе. – Почему ты молчишь?

Художник, поджав губы и опустив голову, что-то внимательно высматривал у себя под ногами. Потом поднял голову и, посмотрев на жену, твердо сказал:

– Василиса, мне надо поговорить с Татьяной с глазу на глаз. Ты бы не могла оставить нас одних?

Василиса дернулась от его слов, как от пощечины, и слегка побледнела. Но потом взяла себя в руки, и я снова увидела перед собой ту самую решительную и задиристую Ваську, которую знала в школе. Она прямо и строго посмотрела на меня, а потом на мужа и ответила, обращаясь к нему:

– Хорошо. Поговорите. Я пойду готовить обед. Но хочу сразу предупредить. Если у тебя появились от меня какие-то тайны, то лучше тебе будет потом о них мне рассказать все честно.

Она с гордо поднятой головой вышла из студии и прошла на кухню, не забыв плотно закрыть за собой двери.

Художник посмотрел супруге вслед с некоторым смятением, а потом, тяжко вздохнув, жестом пригласил меня пройти следом за ним в его кабинет. Там мы уселись по обе стороны стола, и он выжидающе посмотрел на меня.

– Что вы хотите знать? – усталым голосом спросил он.

– Я уже говорила, – твердо ответила я. – Мне нужен ваш честный ответ на вопрос: где вы были этой ночью и почему не отвечали на звонки Василисы?

– Я не думаю, что ответ на этот вопрос поможет найти картину, – не очень уверенно произнес Алик. – Не стоит заострять на этом внимание.

– А я считаю, что кража картины и ваше отсутствие связаны, – твердо заявила я и рассказала ему все свои соображения и про ключи, и про то, что вор очень даже представлял, куда нужно идти и что именно красть.

– К тому же, – уверенно сказала я, – мой опыт мне подсказывает, что такое удачное совпадение двух подозрительных событий говорит о том, что тот, кто совершал кражу, точно знал, что вас в эту ночь не будет дома. А это значит, и риск, что вы неожиданно войдете в студию в неподходящий момент, минимальный. Почему-то ворам было важно подстраховаться. Скажите, вы ведь часто работаете в студии допоздна?

Вишневский в задумчивости посмотрел на меня и сказал:

– Что ж, возможно, вы правы. – Потом он кивнул, словно стряхивая с себя оцепенение, и решительно произнес: – Хорошо, я все вам расскажу. Но я очень прошу – не рассказывайте Василисе то, что сейчас услышите. Лучше я потом ей сам все объясню. Идет?

– Хорошо, – пообещала я, и Алик рассказал весьма интересную историю, которая случилась с ним вчера и которая утвердила меня в мысли, что она тесно связана с пропажей картины.

Вот что он рассказал.

Три или четыре недели назад, он не помнил точно, когда, к ним в Академию пришла новенькая натурщица. Совсем молоденькая девушка, лет восемнадцати-девятнадцати, которая назвалась Виталией. Она рассказала, что приехала в Питер из Вязьмы и хочет осенью поступать в Академию художеств. Пока же она решила заработать денег на учебу и подрабатывает то тут, то там. Девушка просто очаровала всех своей красотой, непосредственностью и понравилась не только студентам, но и преподавателям. Пара художников даже пригласили ее попозировать им у себя в студии.

Алику девушка тоже весьма приглянулась, тем более что и она почему-то выделила из всех преподавателей именно его и просто засыпала вопросами по тематике его лекций и о том, как ей лучше подготовиться к поступлению в Академию. Она прибегала к нему в кабинет всякий раз в те дни, когда он там преподавал, и они много говорили об искусстве, о местных художниках, о жизни вообще. Нередко Виталия заводила разговор о работах самого Вишневского и как она ими восхищается. А потом, как-то незаметно для Алика, она начала говорить о нем не только как о художнике, но и как о мужчине, весьма привлекательном и импозантном. Сначала такие дифирамбы Александра смущали, но потом он вошел во вкус и стал посматривать на Виталию взглядом, в котором было уже больше эротического, чем эстетического интереса к молодой особе.

– Каюсь, – с усмешкой добавил Вишневский, – фривольные мысли у меня по отношению к этой девушке стали перерастать не просто в фантазии, а в реальное желание. Поначалу я часто одергивал себя и даже корил. Мне было стыдно, что я, таким образом, предаю Василису. Я клялся себе, что ограничу общение с Виталией, чтобы… Ну, вы понимаете. Но как только Виталия оказывалась рядом, я забывал обо всем и снова поддавался своему влечению к ней. Тем более что девушка и сама все время подавала мне всяческие знаки, говорящие, что и она не прочь познакомиться со мной поближе не как с художником, а как с мужчиной. Она стала вести себя все более откровенно, соблазняя меня своей молодостью и своими прелестями.

В общем, вчера все эти эротические игры дошли до высшего накала, и Вишневский решил наконец-то сдать позиции и вкусить прелести юной девы. Творческая личность – что вы хотите! Вчера Виталия была особенно очаровательна и настоятельно просила его съездить сегодня к ней домой, а вернее, на квартиру, где она жила. А жила она, по ее словам, в двухкомнатной квартирке своей тетки, которая недавно вышла в очередной раз замуж и уехала жить в Германию, но полезную площадь продавать не стала (так, на всякий случай), а пустила туда жить племянницу. Так вот, в эту квартиру-то Виталия теперь и зазывала художника, чтобы якобы показать Вишневскому свои наброски и картины и чтобы он смог оценить ее талант, а при необходимости подсказал, что нужно исправить или добавить… В общем, повод был.

Вишневский, конечно же, со слов Василисы знал, что у них гостья. И подумал, что это неплохой для него шанс. Мол, жена будет занята, и ему не составит труда что-нибудь придумать потом, тем самым оправдав свое позднее появление дома. Прикинув, что пары часов для начала ему хватит, он сразу же после окончания занятий усадил Виталию к себе в