Когда-то они не станут старше - Денис Викторович Прохор

– Вот это я понимаю. – согласился Мизинец. – Причина.

Мизинец привел Среднего.

– Мизинец привел меня. – сказал Средний.

– Хорошо. – ответила Безымянная. – Теперь помоги Мизинцу. Это Первая леди. Ее убили. Вы оттащите ее к остальным…Тем кого убили.

– Надо подумать.

– Подумаешь, на ходу. – сказала Безымянная.

Она осторожно, не показываясь в проеме окна, обрезала веревки и тело Первой леди упало на пол.

– Ну. Давайте.

– Я не могу думать на ходу. – заявил Средний. – Ты можешь есть на ходу?

– Хорошо. – Безымянная, вообще, а не только для дела, имела стоический характер. – Подумал?

– Да. Она протухнет.

– Точно.

– Это плохо.

– Именно.

– Надо, чтобы было хорошо.

– Прямо не подкопаешься.

Средний кивнул головой

– Тогда за дело?

– Давно пора. – ответила Безымянная.

Средний поднял Первую леди и, пыхтя от натуги, перевалил через подоконник. Все услышали мягкий стук.

– Как подушка об одеяло. – заметил Средний.

– Отойди от окна. – шикнула Безымянная. – Вообще, идите отсюда.

– Куба. – позвал Отис. – Куба!

– Чего тебе, предатель?

– Отпустите Дину. Она здесь ни при чём.

– Мы все сделаем правильно. Но это зависит от тебя.

– Что я должен сделать?

– Во-первых. – девочка повернула голову Отиса так, чтобы он мог видеть ее.

– Как меня зовут?

– Безымянная.

– Хорошо. Ты должен уверенно и трудолюбиво ничего не делать. Не кричать, не пугать. Принимать солнечные ванны и тогда мы отпустим ее и, может быть, тебя. Хотя я всегда буду против тебя, предатель.

– Как я могу тебе верить. Ты убила Роба.

– Не я. Господь так решил. Тапута должен был быть Страшилой.

– До сих пор не могу поверить. Что же ты делаешь, девочка?

Безымянная обнажила по локоть левую руку и Отис увидел татуировку. В кружке над запястьем грубо сделанная, по-детски, рыба. Девочка расстегнула манжету рубашки Отиса, с силой и хрустом потянула рукав назад. На руке Отиса была такая же татуировка.

– У тебя нет никакого права обвинять меня, предатель.

Отис тяжело и глубоко вздохнул.

–Дядя Зико.

– Не знаю о чем ты. Я Безымянная.

– Ты так думаешь. Я тоже думал, что мы верим в Бога. А мы должны были верить в дядю Зико.

– Это не важно.

– Это важно. Потому что…

– Можешь не продолжать. Я знаю. Ты скажешь: «Бог никогда бы этого не позволил». И ты знаешь, что я знаю, что ты хочешь сказать. Дядя Зико рассказывал нам: « Не обижайте Отиса. Он хороший мальчик, только немного глупый. Не обижайте его и он вернется к нам. В семью».

– Никогда. – твердо сказал Отис.

– Да. Именно так. А сейчас ты, непременно должен сказать. Я не баран с клеймом.

Безымянная рассмеялась.

– Посмотри вокруг, Отис. Где здесь, господь? В ней? – она показала на Дину. – В них? В этих жалких и трусливых детях? Я скажу тебе, где он. Здесь. В наших сердцах.

Отис замотал головой.

– Нет. Я знаю, кто убил Роба. Это Безымянная. А ты Куба а я не клейменный баран.

– Именно поэтому ты – стопроцентный клейменый баран. Веди себя тихо, предатель, и может быть, вам повезет. Что?

Безымянная посмотрела на Дину.

– Такой взгляд. Ты меня им застрелишь.

– Я думала вы другие. – сказала Дина.

– А я знаю, что ты дура. – рассмеялась Безымянная.

– Такие же как Мбала.

– А ты все такая же дура. Я рада за вас. Вы нашли друг друга.

– Мы нашли. – огрызнулся Отис. – А что найдешь ты?

– Я уже нашла, а ты навсегда потерял.

– Дядя Зико.

– Называй его, как хочешь, предатель. А завтра все равно будет новый день.

Дети начали просыпаться точно по расписанию. Кулак. Все, кроме Указательного, тот оставался на сцене за ноутбуком, отпаивали детей водой, тормошили, а где требовалось, хлестали по щекам, чтобы привести в сознание.

– Слушайте сюда! – Большой хлопнул в ладоши, добиваясь внимания.

– Не орать и не ныть. Ваши родители в курсе, где вы и что с вами. Через пару часов наш праздник закончится.

Азалия негромко, но твердо сказала Безымянной.

– Мой папа. Он спасет нас. Ты знаешь, кто он.

– Я знаю, кто он. Теперь он знает кто мы. Так что ничья. Впрочем. Впрочем. – согласилась Безымянная. – Ты права. Твоего отца не передраконишь.

Глава 17

Ровно в 14:30 Большой сел на краю сцены. Попросил Указательного, навсегда удалить из эфира президента и баритона. Великолепного Ифигенио. В наступившей тишине поскрипывала движущаяся желтая дорожка. В руках Мизинца был пульт. Он управлял дорогой. На нее посадили, прикованных к стальной цепи детей. Дорожка останавливалась у запертых картонных ворот и везла грустных жевунов обратно, чтобы вернуться вновь. Такое себе веселье. Рядом с Большим лежала телефонная трубка с гибкой и длинной антенной. Большой набрал номер и прижал трубку к уху.

– Да… Мы ждем…Как ты сказал…Я понял. Прямо сейчас онлайн. Указательный! – крикнул Большой.– Сколько смотрит?

– Около 300 тысяч. – отозвался Указательный.

– 300 тысяч. – передал Большой. – Брат Ходжи будет с нами, дядя Зико. Я помню. Что предсказано, то случится. Что? Указательный, тебя.

Указательный подошел к Большому и взял трубку. Вопросительно посмотрел на Большого, но тот никуда уходить не собирался.

– Да, дядя Зико. Спасибо, дядя Зико. Это Большому решать. Он главный.

– Поздравил. – тихо сказал Указательный Большому. – Тебя.

– Я слушаю… Я понимаю.

Большой закончил разговор.

– Чего расстроился, Большой?

Укаательный настраивал скайпсоединение, а Большой сел рядом.

– Он сомневается. Я думаю.

– В чем?

– Что я смогу.

– Конечно, нет. – Указательный похлопал Большого по плечу. – Разве бы он доверил тебе такое дело? Гляди, Джек.

На экране Большой увидел Джека из Нью-Йорка. В бейсболке. Из нового, за его плечами висел плакат с голым до неприличия Дональдом Трампом. Голова с прической енота-полоскуна между ногами и, соответственно, вялым мужским достоинством, насаженным на шею.

– Это круто. Это риал круто, чуваки – говорил Джек – Даже когда Мизинец жрал из мусорки, не было так круто.

– Не напоминай, пожалуйста. – Указательный, вспомнив, едва сдержал тошноту.

– Тухлые помидоры – наикрутейший крутяк. – влез Мизинец. – Блюётся как по-писанному. Это не червяки с салями.

– Вали, Мизинец. – отшвырнул ногой Указательный Мизинца.

Джека на экране сменила бледная худая девочка с белыми длинными волосами. На коленях она держала сонного, похожего на нее, диетического лемура.

– Ребята. Скажите что-нибудь моей Кисе.

– Привет. Привет, Киса.

– Опять влез Мизинец. Выставил вперед губы и поцеловал Кису прямо в экран. Девочка весело смеялась.

– Супер. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Покажите Кисе этих плохих детей.

Указательный поднялся из-за стола и поводил камерой из стороны в сторону. Показал Кисе Конгресс-Холл.

– Фантастика. Вся Швеция с вами

– Докажите это лайками. – крикнул Указательный.

– Не вопрос.