Семейные тайны - Чингиз Абдуллаев

Он достал телефон.

– Что вы делаете? – спросил Берндт.

– Звоню в полицию, – пояснил врач. – Я полагаю, что они должны приехать и зафиксировать смерть фрау Марты Крегер.

Берндт оглянулся на супругу. Мадлен отвернулась, чтобы никто не увидел ее лица. Врач дозвонился до полиции, сообщил о подозрительной смерти госпожи Марты Крегер и попросил кого-нибудь приехать.

– Вы думаете, что ее убили? – спросила Мадлен.

– Не знаю, – признался врач, – пока не знаю. Но я обязан предположить и такой вариант. Разве раньше она жаловалась на сердце?

– Нет, никогда.

– Вот видите. По-моему, она отравилась. Вам не следует ничего трогать.

– Зачем нужно сразу вызывать полицейских? – недовольно спросил Арнольд. – Вы даже не знаете, что именно с ней случилось, а уже сразу звоните в полицию. Это была пожилая фрау – шестидесяти пяти лет. Сегодня она много нервничала, переживала, выпила вино. Сейчас выпила шампанское. Понятно, что спиртное могло ударить ей в голову или оказаться для нее слишком сильным напитком. Почему сразу нужно предполагать нечто плохое?

– Она умерла, – напомнил врач, – и у меня есть основания думать, что она отравилась. В любом случае факт такой смерти должен быть зафиксирован сотрудниками полиции, прежде чем я увезу ее к нам в морг. Мы проведем вскрытие.

Герман поморщился:

– Без этого нельзя обойтись?

– Ни в коем случае, – ответил врач. – Вам просто не разрешат ее похоронить, если мы точно не установим причины ее смерти.

Герман нахмурился. Дронго, понимавший разговор лишь отчасти – по выражениям лиц говоривших, подошел к нему.

– Что происходит? – спросил он у Германа.

– Врач вызвал полицию и собирается увезти тело матери в больницу для вскрытия, – мрачно пояснил тот.

– Это стандартная процедура, – с печальным видом согласился Дронго. – Примите мои соболезнования, но врач прав. Мне кажется, что в любом случае нужно узнать, от чего именно она умерла.

В комнату вошла Эмма. Она взглянула на собравшихся. Подошла к Герману, стоявшему рядом с Дронго.

– Что сказал врач?

– Вызвал полицию и собирается увезти ее для вскрытия, – повторил Герман.

Эмма оглянулась, посмотрела на стоявшую к ним спиной Мадлен и обратилась уже к Дронго:

– Они, наверно, думают, что Марту убили. Возможно, вы что-нибудь сделаете?

– В каком смысле?

– Это же ваша профессия. Вы известный сыщик. Может, вы поможете врачу и скажете ему, что именно здесь произошло. Если ее убили, значит, убийца еще находится в нашем доме. Отсюда никто не выходил.

– Я знаю. Но мы потушили свет, и любой из присутствующих мог незаметно положить яд в ее стакан.

– Не нужно так говорить, – попросила Эмма, – это просто ужасно. Получается, что ее убил кто-то из присутствующих. Но здесь не было посторонних.

– А вы считаете, что ее любили все родственники? – спросил Дронго.

– Нет, – ответила Эмма, стараясь не смотреть в сторону лежавшего на диване тела Марты. – Думаю, что не все. Уверена, что не все. Но никто бы не решился на такое ужасное преступление.

– И тем не менее врач считает, что здесь могло произойти убийство. Или она сама отравилась.

– Это скорее похоже на правду, – пробормотала Эмма, – хотя она была очень здоровой женщиной, и я никогда не слышала, чтобы она принимала какие-нибудь таблетки.

– Вы только подтверждаете версию врача о возможном отравлении. Дочь сказала, что у нее было здоровое сердце.

– Правильно сказала. Я была уверена, что она переживет всех нас. Какой кошмар! Значит, кто-то мог нарочно положить яд в ее бокал.

– Похоже на это?

– Но здесь не было никого из посторонних, – растерянно повторила Эмма.

– Разве? Здесь было столько людей, – напомнил Дронго.

– Не так много, – упрямо возразила Эмма. – Если исключить ее детей, ее сестру, Калерию Яковлевну, которая живет с ними много лет, то остаемся только мы с вами и Анной. И еще семья Пастушенко. Только пять подозреваемых.

– Тогда не забудьте и Берндта.

– Он был любимым зятем Марты, – тихо произнесла Эмма.

– В данном случае это не алиби.

– Что вы такое говорите?

– Здесь было вместе с ней двенадцать человек, – напомнил Дронго. – Осталось одиннадцать подозреваемых.

– Девочку вы тоже считаете?

– Я говорю обо всех, кто здесь был. Девочка, разумеется, не может быть убийцей, которая так четко и тщательно может спланировать преступление. Но она могла быть случайным свидетелем или случайным убийцей. В моей практике иногда происходили подобные вещи.

– Я все время забываю, с кем имею дело, – мрачно сказала Эмма. – Как вам не стыдно? Неужели действительно в число этих подозреваемых вы включаете еще и маленькую Еву?

– Конечно. Остается одиннадцать человек, каждый из которых мог намеренно или случайно положить яд в бокал Марты.

– Господи, неужели вы такой циничный? Разве можно подозревать ее собственных детей или младшую сестру, кого она опекала всю жизнь, в таком преступлении? Посмотрите, как переживает Мадлен. На ней лица нет. Я, конечно, ее всегда терпеть не могла, но она искренне любила свою мать, в этом я никогда не сомневалась. Между прочим, они были с ней очень близки. Она была копией своей матери.

– Если отсекать людей таким образом, то самый реальный кандидат на убийство Марты – это я, – сказал Дронго. – Я единственный из гостей, кто не знал хозяйки дома, случайно оказался здесь, являюсь специалистом подобного рода проблем и…

Эмма терпеливо ждала.

– … И вашим другом, – сказал он слова, которые она ждала.

– Последний фактор тоже не в вашу пользу? – спросила Эмма.

– Не в мою, – ответил он. – Вы тоже не были среди горячих поклонниц хозяйки дома.

– Ну и что?

– Значит, вы могли нарочно пригласить меня в этот дом и даже нанять в качестве своеобразного киллера. Я ведь был единственным специалистом по такого рода проблемам и поэтому вполне мог убрать Марту, чтобы сделать одной из главных наследниц вашу старшую сестру.

– Хорошо, что вас не слышат сотрудники полиции, – покачала головой Эмма. – Вы уже готовы подозревать всех, даже маленькую девочку, а меня считаете главной подозреваемой. И не пожалели даже себя.

– Я профессиональный эксперт-аналитик, – напомнил Дронго, – и всю свою жизнь занимаюсь подобными расследованиями. Из моего опыта мне хорошо известно, что подозреваемых может быть много, но конкретный виновник обычно тот, кого никто раньше не подозревал. Так бывает часто.

– И даже шестилетняя девочка?