Прайс-лист для издателя - Чингиз Абдуллаев

– Да, это он, – кивнул Дюнуа.

– Сумели узнать его имя? – спросил Дронго, обращаясь к Меглиху.

– Это представитель Украины Сергей Рябчук. Он почти сразу покинул ярмарку и сегодня не появился. Сейчас мы уточняем, в каком отеле он остановился.

– Постарайтесь найти его как можно быстрее, – посоветовал Дронго, – хотя почти наверняка он не имеет отношения к самому убийству.

– Я же сказал, что мы его ищем, – недовольно ответил Меглих.

– Значит, погибший действительно не дошел до гамбургского издательства, – понял Дюнуа, – и его убили сразу после того, как он побывал в этих двух залах. Получается, что убийцу нужно искать именно там.

– Он прошел через основной вход, – сказал Фюнхауф, – и его могли там увидеть. Нельзя исключать никаких случайностей.

– В коридоре больше никого не было?

– Четверо мужчин, которые прошли в сторону зала до вас, – ответил Меглих. – Всех четверых пытаемся сейчас вычислить. Думаю, что уже завтра будем знать их имена.

– Чем занимается этот Рябчук?

– Он – издатель из Донецка. Прибыл в Германию из Киева рейсом «Люфтганзы».

– А погибший не подходил к американскому издательству «Саймон энд Саймон»? – уточнил Дюнуа.

– Нет, не подходил. Хотя интересовался экспозицией аргентинских издательств и разговаривал с издателями из Венесуэлы, – сообщил Меглих, даже не подозревая, какую реакцию вызовут его слова.

– Где записи? – встрепенулся Фюнхауф. – Почему их здесь нет?

– Сейчас покажу, – ответил Меглих.

На экране появился немного хромающий Табакович, который подошел к экспозиции, представленной Венесуэлой. Посмотрел две или три книги, затем прошел дальше. Его окликнул подошедший мужчина с короткой бородкой и усами. Они разговаривали около полутора минут, причем оба отвернувшись от камер. Затем Табакович отошел, а неизвестный долго смотрел ему вслед, словно собираясь до-гнать и о чем-то переспросить.

– Кто это был? – спросил начальник полиции.

– Некто Альфредо Рамирес, – ответил инспектор. – Мы сейчас пытаемся проверить, что именно он делает на ярмарке. В заявке указано, что он консультант издательства.

– Интересно, как мы можем проверить, встречался ли этот Рамирес когда-либо раньше с убитым или нет? – зло заметил Фюнхауф.

– Я перезвоню министру внутренних дел Венесуэлы, – предложил Дюнуа. – Дайте список всех прибывших, и особо нужно отметить этого Рамиреса. У вас есть на него данные?

– Конечно. Год рождения, адрес, имя, фамилия, место работы. Обычные сведения, которые указываются в заявочной анкете. Мы можем связаться и с нашим посольством в Венесуэле, которое выдавало ему шенгенскую визу, но на это уйдет много времени.

– Там сейчас разгар рабочего дня, – вспомнил Дюнуа, – давайте данные на Рамиреса, я попытаюсь их уточнить прямо сейчас. Заодно дайте весь список прибывших венесуэльцев.

Он достал мобильный телефон, набрал номер и попросил позвать к телефону сеньора министра. Ему сообщили, что тот занят, тогда профессор предложил доложить, что звонит некто Дюнуа. Министр почти сразу снял трубку, и Дюнуа попросил его уточнить данные по списку прилетевшей делегации, обратив особое внимание на Альфреда Рамиреса. Министр пообещал перезвонить через полчаса.

– Теперь мы будем знать, кто из прибывших венесуэльцев мог оказаться знакомым убитого, – с удовлетворением произнес начальник полиции.

– А если его знакомые были из Колумбии или Эквадора? – предположил Дронго. – Как тогда мы будем их вычислять? И среди европейских издателей необязательно должен быть убийца из Сербии. Он может быть из Албании или Венгрии, Австрии или Болгарии, даже из Украины. Вы знаете, сколько наемников оттуда принимало участие в гражданской войне в бывшей Югославии?

– Вы все время пытаетесь усложнить нашу задачу, мистер Дронго, – недовольно заметил Фюнхауф. – Сейчас в павильонах ярмарки находится уже больше двадцать четырех тысяч гостей. Если снова переполошим людей, начнем новые проверки, мы просто сорвем проведение книжной ярмарки. И я в лучшем случае просто потеряю свою должность.

– И поэтому нужно отпустить возможного убийцу? – ехидно поинтересовался Дронго.

– Я этого не говорил, – ответил Фюнхауф. – Но в любом случае мне никто не разрешит устраивать повальные обыски во всех павильонах, на всех экспозициях.

– Мы фактически ничего нового не узнали, – подвел неутешительный итог Дюнуа. – Уже раньше предполагалось, что погибший не дошел до гамбургского издательства, а теперь уверены в этом. Конечно, нужно тщательно проверить всех сотрудников, прибывших с югославскими делегациями. И я полагаю, что наш эксперт господин Дронго сумеет нам в этом помочь. Но мы пока не знаем конкретных мотивов. Я полагаю, что истоки преступления нужно искать в прежней жизни погибшего. Он дважды был ранен, один раз тяжело. Его чуть не убили на этой войне. А потом еще и посадили в тюрьму в Каракасе. И все равно мы пока не продвинулись ни на йоту. Составляйте списки, Фюнхауф, и начинайте большую общую проверку. И не забудьте, что в запасе у вас всего два дня – завтра и послезавтра. Шестнадцатого октября ярмарка закроется, и уже ничего нельзя будет доказать.

– Да, я знаю, – кивнул начальник полиции, – у нас совсем не осталось времени.

– А рядом с коридором никто из тех, с кем общался погибший, не появлялся? – спросил Дронго.

– Нет, – уверенно ответил Меглих. – Мы запустили специальную программу; все, кто разговаривал с Ламбрехтом, были зафиксированы и опознаны. Никто из них не появлялся в этом коридоре даже за полчаса до совершения убийства.

– Тот, кто его узнал или решил отомстить, необязательно сам наблюдал за своей жертвой, – задумчиво произнес Дронго. – Он мог узнать своего недруга и послать к нему совсем другого человека. Может быть и другой вариант, когда узнавший Табаковича человек не стал к нему подходить, а решил убрать его таким диким способом. Или еще более экзотический вариант, при котором убийца специально выбрал такое место и время для совершения преступления, решив, что это – его единственная возможность.

– Ламбрехт жил в Майнце. Его легко было найти, – возразил Меглих с легкой улыбкой. Он вообще считал всех этих «социалистов» не очень серьезными людьми. Немцы упрямо называли погибшего его немецкой фамилией, тогда как эксперты предпочитали вспоминать его сербскую фамилию.

– Его – да, – кивнул Дронго. – Но убийца, возможно, не располагал таким временем, чтобы выслеживать свою жертву еще и в Майнце. Если это спонтанное убийство, когда преступник неожиданно узнает Табаковича, то это наверняка месть. Если же убийца заранее следил за своей жертвой, то это, скорее всего, заказное преступление. В обоих случаях раскрыть его будет чрезвычайно сложно.

– Прекрасно, – нахмурился начальник полиции, – вы опять делаете нашу задачу практически невыполнимой. Мы пытаемся найти хоть какие-нибудь варианты, а вы упрямо их опровергаете.