Словно мы злодеи - М. Л. Рио

– Смотрите!

По воде двигалось к берегу нечто черное, длинный округлый купол, вроде горба лох-несского чудовища.

– Что это? – выдохнул я.

– Это ведьмы, – медленно произнес Джеймс; свет костра отражался в его глазах красными искрами.

Подобие зверя подползло ближе, постепенно обретая четкость, и я понял, что это перевернутое каноэ. Судя по тому, насколько корпус возвышался над водой, под ним было достаточно места для воздушного пузыря. Лодка выплыла на мелководье, и на мгновение поверхность озера стала гладкой, как стекло. Потом по ней прошла рябь, содрогание, и из воды поднялись три фигуры. Зрители хором ахнули. Сперва девушки походили скорее на призраки, чем на ведьм, их мокрые волосы гладко липли к лицам, просвечивающие белые платья стекали с рук и ног, вихрями вились за ними. Когда они встали из воды, у них капало с пальцев, а ткань так облепила тела, что я сразу увидел, кто где, хотя они не поднимали лиц. Слева Филиппа, ее длинные ноги и узкие бедра узнавались безошибочно. Справа Рен, маленькая и хрупкая по сравнению с остальными. В середине Мередит, со своими бесстыдными и опасными изгибами под белой сорочкой. У меня в ушах стучала кровь. На какое-то время мы с Джеймсом забыли друг о друге.

Мередит приподняла подбородок, чтобы волосы соскользнули с лица.

– Встретимся когда втроем?[21] – спросила она, и голос ее в душистом воздухе прозвучал низко и сочно. – В бурю или под дождем?

– Как затихнет гром вражды, – с хитрецой ответила Рен. – В час победы и беды.

Голос Филиппы, гортанный и дерзкий:

– На восход ночной звезды.

Откуда-то из глубины леса донесся гулкий стук барабана, и зрители поежились от восторга. Филиппа обернулась на звук, точно к началу тропы, где прятались среди теней мы с Джеймсом.

– Гремит, гремит! Макбет спешит.

Мередит подняла руки, до того висевшие по бокам, и две другие ведьмы шагнули вперед, чтобы взяться с ней за руки.

Все вместе:

Злые сестры, чередой

Над землей и над водой

Мчимся, мчимся круг за кругом,

Трижды каждая из нас:

Трижды по три – девять раз.

Они встали треугольником и вскинули открытые ладони к небу.

– Стой! – произнесла Мередит. – Заклятье свершено.

Внезапно Джеймс вздохнул, словно до сих пор забывал дышать, и сделал шаг на свет.

– Гнусней и лучше дня я не видал, – сказал он, и все повернулись в нашу сторону.

Я подошел к нему поближе, уже не боясь споткнуться.

– Эй, Форрес далеко ли? – сказал я и замер. Три девушки стояли плечом к плечу, глядя на нас. – Это кто? / Безжизненные и так дики с виду, / Что будто и не жители земли, / Хотя на ней.

Мы стали спускаться, уже медленнее. За нами следила тысяча глаз, пятьсот пар легких затаили дыхание.

Я: Живые твари или / Вы духи, коих можно вопрошать? / Мне кажется, вы поняли меня…

Джеймс: Скажите, коль умеете.

Мередит согнулась перед нами в глубоком поклоне.

– Макбета славьте, славься, тан Гламисский!

Рен опустилась рядом с ней на колени.

– Макбета славьте, славься, тан Кавдорский!

Филиппа не двинулась с места, но чистым, звонким голосом произнесла:

– Макбета славьте, королем он станет!

Джеймс отшатнулся. Я поймал его за плечо и сказал:

– Ты вздрогнул? Отчего? Зачем бояться / Того, что сладко слушать?

Он искоса взглянул на меня, и я нехотя его отпустил. Поколебавшись пару мгновений, я обогнул его и, шагнув с последней песчаной ступеньки, оказался среди ведьм.

Я:

Правды ради,

Вы – морок или вы на самом деле

То, чем предстали? Друга моего

Вы встретили по чести, вы сулите

Ему и возвышенье, и надежду

Стать королем – заворожен он. Мне же

Ни слова. Если в семенах времен

Вы видите, что прорастет, что нет,

Скажите. Не прошу и не боюсь

Ни милости я вашей, ни вражды.

Мередит в мгновение вскочила на ноги.

– Будь славен! – произнесла она, и остальные девушки отозвались эхом. Она метнулась вперед, подошла слишком близко, ее лицо оказалось почти вплотную к моему. – Ниже, чем Макбет, и выше.

Рен возникла у меня за спиной, побарабанила пальцами по моим бокам, поглядывая на меня с плутоватой улыбкой.

– Не так счастли́в, зато куда счастливей.

Филиппа так и стояла поодаль.

– Ты не король, но короли твои, – сказала она; тон ее был безразличным, почти скучающим. – Так славьте Банко и Макбета все.

Рен и Мередит продолжали меня оглаживать и похлопывать, перебирая мою одежду, изучая очертания моей шеи и плеч, зачесывая назад волосы. Рука Мередит проследовала до самого моего рта, пальцы обвели нижнюю губу, пока Джеймс – наблюдавший за всем этим и правда в каком-то завороженном отвращении – не вздрогнул и не заговорил. Девушки резко обернулись к нему, и я зашатался, от утраты их внимания у меня подогнулись ноги.

Джеймс:

Постойте! Доскажите про меня.

Я – Гламис, раз отец мой Синел умер,

Но я не Кавдор, ибо тан Кавдорский

Живет и благоденствует; а мне

Стать королем – то вне пределов веры.

Они лишь покачали головами, прижали пальцы к губам и ускользнули обратно в воду. Когда они совсем исчезли в глубине, а к нам по большей части вернулся разум, я обернулся к Джеймсу, в ожидании подняв брови.

– Твои потомки – короли, – сказал он.

– А ты – король.

– И тан Кавдорский. Так ведь было?

– И музыка такая, и слова. – За деревьями послышались шаги, и я вскинул голову. – Кто там?

До конца сцены оставалось немного, и, когда была не моя очередь говорить, я все время посматривал на воду. Она снова лежала гладко, отражая грозовое пурпурное небо. Когда пришло время, я и двое везучих третьекурсников, игравших Росса и Энгуса, ушли вправо, от света костра.

– Мы всё, – шепнул один из них. – Ни пуха.

– К черту.

Я нырнул за сарай на краю песчаного берега. Он был не больше уличного сортира, и, выглянув из-за угла, я видел костер, покоившееся на воде каноэ и полосу песка, на которой теперь стоял в одиночестве Джеймс.

– Что вижу я перед собой, кинжал? И рукоять ко мне. – Он зашарил в пустом воздухе перед