Незваный гость - Б. П. Уолтер

Он кивает и тянется к полотенцу. Я оставляю его вытираться в одиночестве. Сердце гулко колотится в груди, тысячи мыслей борются за внимание, пока я иду к гостевой комнате, в которой всегда ночевали мы с Мэттью. Зайдя внутрь, я падаю на кровать. Голова раскалывается. Приподнявшись, я шарю в прикроватной тумбочке в полной уверенности, что где-то в ней лежит упаковка парацетамола или ибупрофена. Отыскав пачку, я не проверяю название или срок годности; я просто выпиваю на сухую две таблетки. Рот наполняется горьким химическим вкусом.

Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на сладком аромате кондиционера для белья и легком шуршании стеганого одеяла, когда провожу лицом по его прохладной поверхности в попытках не дать мыслям утащить меня обратно в дом. В наш дом. В нашу столовую. И в то, что там произошло. Кровь. Звуки, которые издавал Мэттью после удара ножом. Слова, которые он пытался произнести, пока в его глазах угасала жизнь. Я прижимаю ладони к лицу, пытаясь прогнать ужас из головы, но ничего не получается. Я снова и снова оказываюсь там. Это неизбежно. Жизнь научила меня: чем больше стараешься не думать о чем-то, тем больше это пожирает твой мозг. Но несмотря на это – а может быть, благодаря – у меня все же получается заснуть. Задремать. Волнами. Я плыву между сном и памятью, мыслью и обрывочными образами. Мне одновременно жарко и холодно. Как будто у меня грипп – очень сильный, требующий недельного больничного грипп. Я начинаю дрожать, температура в голове поднимается, в висках стучит. Я стягиваю одежду, словно какое-нибудь безумное, отчаявшееся животное – старую кожу; есть что-то примитивное и странно рептильное в том, как уродливый серый спортивный костюм спадает с меня, и я заползаю на кровать, голый и обновленный, наслаждаясь прохладой и теплом постельного белья. Я заворачиваюсь в одеяло и вцепляюсь в него, как в спасательный плот. И лежу так много часов, но это могут быть и минуты, а могут быть годы. Время для меня останавливается. Затем я смутно осознаю, что кто-то зашел в комнату и пытается говорить со мной.

– Чарльз. Ты меня слышишь?

В голосе звучит настойчивость. В мамином голосе. Я поднимаю глаза, моргая от яркого света у нее над головой.

– Да… что? – говорю я, ничего не соображая.

Она наклоняется и поднимает что-то с кровати.

– Чарльз, сколько ты выпил? Ибупрофен с кодеином. Здесь пустой блистер. Сколько таблеток ты выпил?

Я понимаю, что она держит упаковку таблеток и достает из нее блистер.

– Что? – повторяю я, лишь смутно понимая причину ее паники. – Нет. В смысле, я принял не много. Всего… две.

– Ты уверен? – твердо спрашивает мама, и я киваю.

Она облегченно выдыхает:

– Извини. Я просто… я волновалась.

– Знаю. Все нормально, – я пытаюсь сесть. – Я бы этого не сделал.

Она кивает:

– Я не думала, что сделал. Просто немного испугалась, увидев тебя с упаковкой. Ничего.

Я тру глаза.

– Мне нехорошо.

– Это шок, – отвечает она.

Она кладет руку мне на плечо. Думаю, она хочет сказать что-то утешающее, но вместо этого говорит:

– Я не глупая. Я знаю, что произошло. Как я уже сказала, я не хочу обсуждать это, пока не приедет твой отец. Но я обещаю, что мы сделаем все возможное, чтобы защитить Титуса.

У мамы низкий, тихий голос и, по ее обыкновению, спокойный и сдержанный.

– Твой отец уже связался с нашим адвокатом. Титус никогда не сядет в тюрьму, не пойдет под суд и даже не будет арестован полицией. Если это в наших силах.

Глава 9

Рейчел

За одиннадцать месяцев до

Попасться Чарли в спальне было глупо, но я просто должна была посмотреть собственными глазами. Посмотреть, где он живет. Как он живет. И где живет его приемный сын…

Я расстроилась, когда, поднявшись по лестнице, увидела, что одна из дверей закрыта. За ней играла музыка, что-то оперное. Вот бы он вышел, оставив комнату пустой, а дверь приглашающе открытой. К счастью, дверь в хозяйскую спальню была открыта, выставляя на обозрение внутреннее содержимое. Затея была опасной, ведь я знала, что не одна наверху, но я наплевала на осторожность и прошла вперед.

Воздух пах мужским парфюмом и чем-то еще, более свежим. Возможно, они включили в розетку освежитель воздуха – или среди элиты это считается вульгарностью? Не успев ничего рассмотреть, я услышала шаги за спиной и нырнула в комнату, сев на корточки на мягкий ковер, словно ребенок, который залез в банку с вареньем и попался.

Но, кто бы это ни был, он пришел не за мной. Очень медленно я вытянула шею и увидела Титуса. Вероятно, он вышел из туалета и возвращался к себе в комнату. Я удивилась, что у него нет собственного санузла, но, возможно, он предусмотрен только в главной спальне; откуда мне знать. Я никогда раньше не бывала в больших таунхаусах.

Меня очень сильно тянуло к нему, я чувствовала, как бьется сердце, подталкивая меня вперед; словно внутри поселилась острая боль, но я не хотела, чтобы она проходила. Мне потребовались все силы, чтобы тотчас не побежать в его комнату. Конечно, я этого не сделала. Я стояла неподвижно и, чтобы успокоиться, повернулась к комоду, на который опиралась. Наверху лежал «Айпад» в элегантном футляре из темной кожи. Согласно маленькому логотипу в уголке, «Луи Виттон». И стоил он, наверное, как вся моя месячная зарплата в садовом центре. Рядом стояла свеча от «Джо Малон», что объясняло аромат в комнате. А рядом с ней стояла фотография в рамке. Она мало отличалась от той, что я видела в «Инстаграме» несколько недель назад, хотя лицо мальчика на ней было намного младше. Чарли, Мэттью и Титус в школьной форме. Последнему, наверное, было лет семь или восемь, он держал перед собой какую-то грамоту. Я дотронулась до фотографии, но быстро отдернула руку, боясь оставить след.

Рядом стояла еще одна рамка, поменьше, с фотографией девушки-подростка. Она смеялась в камеру на фоне рождественской елки. Я не стала задерживаться на ней. Вместо этого я вернулась к фотографии счастливой, улыбающейся семьи. Тогда-то я и услышала голос от двери.

– Э… привет.

Я изо всех сил постаралась сгладить неловкость. Старалась выглядеть смущенной и виноватой, сказав, что ошиблась комнатой. Но я видела морщину, прорезавшую лоб Чарли, которая беспокоила меня. И она продолжала беспокоить меня до самого конца вечера и по дороге домой, в мою темную, одинокую квартиру.

«Терпение, – повторяла я себе. – Действуй медленно. Выбери момент.