Незваный гость - Б. П. Уолтер

– Я просто имею в виду, что из тысяч человек, гуляющих по улицам Лондона, Рейчел оказывается на той самой улице в тот самый момент, когда нужно Титусу.

Теперь и Титус смотрел на меня, и я вдруг почувствовал себя немного раздраженным их скептическими лицами.

– Да ладно вам, я просто хочу сказать… какова вероятность?

– Ну, совпадения случаются, – сказал Мэттью, пожав плечами, и повернулся к Титусу: – А что ты вообще делал в Кенсингтоне?

На лице мальчика явно читалась робкая застенчивость.

– Ну-у… я… просто гулял.

– Гулял? – повторил я. – Со школьными вещами? Почему ты сначала не занес их домой?

Теперь Титус смотрел себе в тарелку. Его губы слегка дернулись, как будто он фильтровал ответ, пытаясь придумать, как его сформулировать.

– Я… ходил к другу.

Мэттью улыбнулся:

– И к чему такая секретность? Это друг из школы? Как его зовут?

Титус заерзал на стуле, словно ему было неудобно сидеть.

– Я… это… это она. Не он.

Я видел, как Мэттью переваривает это и приходит к тому же результату, что и я: в младших классах Вестминстерской школы не учатся девочки.

– Значит, если это она, – медленно сказал он, – то в твоей школе она была бы…

– Выпускницей, – ответил Титус, не отрывая глаз от стола.

На несколько секунд воцарилась тишина.

– Понятно, – сказал Мэттью. – Что ж, хорошо.

– Как ее зовут? – спросил я.

– Мелани.

– Поскольку твоя школа принимает девочек только в выпускные классы[5], полагаю, Мелани учится в другой школе? – сказал Мэттью.

Лицо Титуса вспыхнуло от возмущения, но на этот раз он не стал уклоняться от вопроса.

– Она… она не… Ей восемнадцать.

Молчание. Мы с Мэттью переглянулись. Он решил начать первым.

– Эм… ты не думаешь… что это великоватая разница в возрасте?

Титус с вызовом посмотрел ему в глаза:

– Между вами почти три года. В чем разница? И вообще, почему ты резко решил, что мы трахаемся? Я этого не говорил.

Меня так потрясло его «трахаемся», будто меня ударили. Титус раньше ругался при нас, но всегда в шутку или чтобы нарочно нас накрутить. Использование слова в этом контексте звучало по-взрослому и серьезно, как будто он вошел в более зрелый и жестокий мир, а мы и не поняли.

– Это другое, – ответил Мэттью. – Потому что тебе четырнадцать, а нам обоим за тридцать. А что касается траха, раз мы, очевидно, используем подобную лексику за обеденным столом, я уверен, ты понимаешь, это не только вопрос неодобрения разницы в возрасте. Это было бы преступлением.

Титус тихонько рассмеялся:

– Ой, да ладно. Я не жертва обольщения или чего-то такого. Я думал, вы отнесетесь к этому проще.

– Ты явно так не думал, – отрезал Мэттью. – Иначе рассказал бы нам про нее раньше, а не стал ждать, пока тебя ограбят возле ее дома.

Титус резко вскочил:

– Я иду спать.

Мэттью тоже встал:

– Нам надо разобраться с этим. Вы пара? Ее родители были дома? Кто они? Мы их знаем?

Титус со стуком задвинул свой стул под стол:

– Нет, мы не пара. Она просто трахает меня периодически, когда у нас обоих есть свободное время. Я сожалею, что меня чуть не избили и я испортил вам вечер. Спокойной ночи.

Он вылетел из комнаты и затопал по лестнице, следом грохнула его дверь. Мэттью поставил локти на стол и обхватил голову руками:

– Господи, это ужасно.

Я обошел стол и положил руку ему на плечо:

– Все будет хорошо. Мы поговорим с ним.

– Как думаешь, стоит подключить школу? – Он поднял голову и посмотрел на меня.

– Я… я не знаю. Наверное, будет лучше решить это частным порядком. Мы же не хотим, ну, переборщить… – сказал я осторожно.

Мэттью чуть двинул челюстью из стороны в сторону, как делал иногда, когда думал.

– Мы подключили бы, знаешь… если бы Титус был девочкой, а восемнадцать лет было бы парню. Мы бы сообщили в школу. Так в чем же разница?

Я выдохнул. После такого вечера с гонками по Лондону, разговорами с полицией, получением номера дела, невозможностью все это время связаться с Мэттью… мне только драмы не хватало.

– Ты хочешь сказать, что мы будем сексистами, если не сообщим?

Теперь пришла его очередь вздыхать.

– Боже, я не знаю. Просто у меня такое чувство… что я не справляюсь. Что он стал жертвой в двух разных смыслах, а я не знал. Той банды, которая могла навредить ему гораздо сильнее, чем было, а теперь его… не знаю… соблазнила эта женщина.

– Думаю, «женщина» – это преувеличение, – сказал я. – Она еще школьница. Вероятно, она не задумывается, что делает что-то плохое.

Я почувствовал, как Мэттью напрягся и отодвинулся от меня.

– Повторюсь, я не думаю, что ты говорил бы так, если бы ситуация с их полами была наоборот.

Это меня раздосадовало.

– Что ты хочешь от меня услышать? Что мы должны позвонить в полицию и сообщить о ней? Не хочу прозвучать как защитник сексуального насилия, но не похоже, чтобы его принудили к чему-то или заставили силой. И вообще, во сколько ты получил свой первый опыт?

Он нахмурился:

– Мне было пятнадцать.

Я поднял брови:

– А второму… э… участнику?

– Семнадцать, кажется, – ответил он, избегая моего взгляда. – Уверен, что рассказывал тебе об этом давным-давно.

– Что ж, – сказал я. – Я, конечно, не говорю, что не надо разобраться, я просто думаю, что нам нужно остановиться и подумать, как лучше поступить, прежде чем действовать с наскока и ломать людям жизни.

Несколько секунд он смотрел на меня, потом кивнул.

– Ладно. Ты прав. Просто мне это не нравится. Похоже на… пренебрежительное поведение. Легко пришло, легко ушло. Напоминает мне его…

Мэттью на мгновение запнулся, и я закончил предложение за него:

– Его отца. Я знаю.

Я накрыл его руку своей и легко сжал в знак поддержки:

– Идем, нам, наверное, следует лечь пораньше и поговорить с Титусом утром, когда мы все остынем.

Он слабо кивнул:

– Хороший план.

__________

Я сидел в кровати, когда Мэттью сказал это. Честно говоря, если бы не замешательство по поводу того, где он был, и отвлекающий фактор того, что четырнадцатилетний Титус больше не девственник, можно было ожидать, что речь о Рейчел зайдет гораздо раньше.

– Мы должны пригласить ее на ужин. Рейчел.

Я поднял глаза от книги, выбранной для следующей встречи книжного клуба, и посмотрел на него, сделав вид, что обдумываю вопрос. Я прекрасно услышал его – мой перегруженный мозг не воспринял ни одного слова на странице с тех пор, как я открыл книгу пять минут