Без страховки - Михаил Серегин

– А может, и сдал, – не унимался Чистяков. – Хотя широкая общественность об этом узнала бы. Ну, допустим, он в самом деле клад сдал, а себе утаил пару безделушек на такой вот случай. Серега, между прочим, теоретически и мог выкрасть у деда какую-нибудь мелочовку.

– Тогда уж не дед нашел клад, а сам Сергей, – вставил Мостовой. – Тогда и красть не надо, и деду мог просто отдать от своих щедрот. Например, в благодарность за то, что дед ему постоянно одалживал деньги.

– Тогда еще интереснее, – загорелась игрой в предположения Синицкая, – дед в каких-нибудь архивах и старинных бумагах раскопал сведения о кладе, рассказал внуку, а тот пошел и выкопал.

– Красиво, но нереально, – махнул рукой Мостовой. – Все эти клады – результат больного воображения Игоря. Он у нас эти байки сопливым альпинистам постоянно рассказывает. А на самом деле никто и никогда ничего подобного не находил в горах. Так ведь, Игорек?

– Ну, вообще-то ты прав, – нехотя согласился Чистяков. – Но тут дело даже не в этом. Слишком уж колье на шее у Кушнаревой выглядело новеньким. Вряд ли так выглядит вещь, которая десятилетиями валялась в земле.

– Ну, ты даешь! – рассмеялась Ольга. – А как оно, по-твоему, должно выглядеть, если было закопано в земле? Как ржавая цепь, что ли? Золото не окисляется, а ювелирные камни не тускнеют, к твоему сведению. Ты что, в школе плохо учился? Сейчас при каждом ювелирном салоне работают мастерские, где любое изделие можно отремонтировать и почистить. Всего-то проблем – отчистить старое изделие от грязи, набившейся грязи и отполировать золото, если оно потеряло блеск из-за потертостей. Оно и должно выглядеть как новенькое.

– А дарил он его в носовом платке, что ли? – не унимался Чистяков.

– Господи, какие же вы далекие от цивилизации люди! – вздохнула Ольга. – Купить или заказать коробочку для ювелирного изделия под нужный размер можно в любом салоне.

– Одним словом, – заключил Мостовой, – не факт, что это клад и что изделие старинное...

– А вот тут ты, Боря, неправ, – неожиданно остановила Мостового Ольга.

Спасатели с надеждой уставились на девушку. Им очень не хотелось отказываться от такой красивой гипотезы.

– Я в каком колье была на той вечеринке? – спросила Синицкая. – Скажите мне, наблюдательные сыщики? Ну-ка, ты, Боря, ты со мной танцевал.

– Ну, э-э... – промямлил смущенно Мостовой. – Тоненькое такое. Золотое.

– Эх, ты! Верх наблюдательности! Золотое, – с сарказмом заметила Ольга. – Ясно, что не деревянное. Мое колье из тонкой золотой цепочки со вставками из циркония и фианита. По сравнению с тем, что было на Кушнаревой, – это незаметная висюлька. А стоит такая пять с половиной тысяч.

– Новыми? – не удержался и снова попытался подурачиться Чистяков.

Синицкая хотела стукнуть его ложкой по лбу, но промахнулась.

– Колье, которое Воронин подарил Кушнаревой, гораздо массивнее, с крупными рубинами. И стоит оно, если уж вы в этом не разбираетесь, тысяч двадцать или тридцать. Если не сорок. Но не это главное, – продолжала убеждать их Ольга, – главное то, что это сейчас делают такие вставки, как у меня. А рубины в колье были популярны именно в предвоенные годы.

– Но ведь не факт, что сейчас такое колье не могли заказать? – задумчиво спросил Чистяков.

– Конечно, не факт, – согласилась Синицкая. – Но это лишний плюс к теории о кладе и его довоенном происхождении.

– Это, может, Воронин-старший подарил Кушнаревой колье, которое принадлежало его матери и было куплено еще до войны? – грустно покачал головой Мостовой.

– Конечно, может, – согласилась Ольга, – и я сторонница как раз такой версии, а не загадочных кладов. Кстати, в этом случае все очень легко и жизненно объясняется. Драгоценности хранились у профессора в укромном месте, он их берег, а внук о них и не подозревал. А когда Воронин-старший решил сделать подарок своей юношеской любви и достал их из укромного места, то Воронин-младший увидел. При его долгах и игромании он вполне мог пойти на воровство в собственном доме. С точки зрения психологии вполне нормальный и часто встречающийся случай.

– Предлагаю к разработке обе эти гипотезы! – оживился Чистяков. – Первое. Нужно выяснить, не возвращал ли Серега кому-нибудь еще долги. Если не возвращал, то это говорит о подтверждении гипотезы фамильных ценностей Ворониных. А если вернул, то это совершенно другие объемы ценностей и уже клад. Второе. Выяснить, как изменились за последние дни отношения Сереги с дедом.

– А это зачем? – не понял Мостовой.

– А затем, – ответил Чистяков. – Если Серега нашел клад, независимо, по указке деда или самостоятельно, то это не должно испортить их отношения. Скорее наоборот. А вот если внук украл у деда фамильное золото... Дед, при его характере, не простит Сереге этого никогда.

– А что, – похвалила Синицкая, – очень даже интересная мысль. Правда, это лишь косвенное доказательство. Ведь дед мог пожалеть внука из-за горячей любви к нему. Не забывайте, что он у Никиты Савельевича один на всем белом свете, как сын. Простил, взял слово, что так больше не поступит, и отношения снова в норме.

– Ну, не знаю, – засомневался Чистяков, которого огорчило, что Ольга так легко разрушила такую стройную, на его взгляд, теорию. – Может быть, и так, но попробовать стоит. Вдруг появится какая-нибудь зацепка?

– А я и не говорю, что не надо, – развела руками Синицкая. – Проверять надо все, каждую мелочь. Как говорят старшие товарищи, отрицательный результат – тоже результат. Нужен повод для визита к профессору, и желательно не один, чтобы застать дома самого Сергея. Тогда и будет понятно, в каких они отношениях.

* * *

От заправки «Газель» отъехала километров пять, когда двигатель стал заметно дергать.

– Твою ж мать, – не сдержался Мостовой, догадавшийся о причинах.

– Что такое? – засуетился Чистяков, который наладился было подремать, привалившись к дверке.

– Вот это мы заправились! – прорычал Борис, прислушиваясь к двигателю. – Сейчас движок «стуканет».

Даже не будучи опытным водителем, Игорь понял, что компрессия упала, двигатель потерял мощность. Наконец двигатель заглох, причем заглох рывком с каким-то странным утробным гулом. Ольга надула губки, поняв, что случилось что-то очень неприятное. Она переводила взгляд с одного спасателя на другого и ждала, что сейчас все разъяснится. Ей очень хотелось, чтобы все обошлось.

– Все? – спросил Чистяков.

– Все, – кивнул Мостовой. – Ох, и ответят ребятишки за это. Какой они нас ослиной мочой заправили!

Боря потянулся к рации и стал сообщать на базу о том, что машина вышла из строя. «Аварийка» подошла только через два часа. Подцепив «Газель» на жесткую сцепку, ее потащили на базу. В два часа ночи бригада заявилась к оперативному дежурному.

– Ну, и что мне с вами делать, безлошадные? – задумчиво посмотрел на спасателей дежурный. – Садитесь, сочиняйте рапорта и дуйте по домам. Завтра к одиннадцати ноль-ноль явитесь, начальство с вами будет решать.