Кто в списке у судьи? - Джон Гришэм

– Когда все это было?

– Точной даты не назову, но определенно еще до вас.

– Что потом случилось с судебным репортером?

– Ничего. Мы не раскрывали ее личность, никто так о ней и не узнал. Так что – да, это реально.

– А другие два случая?

– То ли Джейн, то ли Джон… Не уверена, но могу уточнить. Помнится, оба дела были закрыты после первоначальной проверки, а значит, претензии оказались слабоваты. – Новая пауза, сопровождаемая пыхтением. – Что за случай у тебя?

– Убийство.

– Вот это да! Забавно. Такого я не припоминаю, не считая дела казино. Как с перспективой?

– Пока не знаю, еще выясняю. Прикидываю, есть ли во всем зерно правды.

– Действующего судью заподозрили в убийстве?

– Да.

– Мне нравится! Обязательно держи меня в курсе!

– Спасибо, Сейделл.

– Не за что.

Сейделл еще раз наполнила кислородом свои дырявые легкие и, развернув кресло, укатила.

Глава 8

Маляра звали Ланни Верно. В октябре прошлого года, ближе к вечеру пятницы, он стоял на верхней ступеньке двенадцатифутовой стремянки в гостиной готовящегося к сдаче дома, одного из нескольких дюжин на еще не замощенной улице в быстро растущем пригороде города Билокси. Балансируя с ведерком белой краски в одной руке, другой рукой он докрашивал кистью толщиной два дюйма потолочный плинтус. Его напарник уже завершил рабочий день и рабочую неделю – заторопился в бар. Ланни покосился на часы и покачал головой. Пятница, шестой час вечера, а он все еще трудится. По радио, включенному на кухне, транслировали последние хиты в стиле кантри.

Ланни тоже хотелось в бар, хотелось пива и хорошего скандала, и он уже давно был бы там, если бы не обещанный бригадиром чек. Чек ожидался в конце рабочего дня, время шло, и маляр все сильнее нервничал.

Ворота открылись, на подъездной дорожке хлопнула дверца пикапа. В гостиную вошел мужчина и после дружелюбного «хелло» представился:

– Батлер, окружной инспектор.

– Входите, – буркнул Верно, не поворачивая головы. На стройке вечно кто-то разгуливал.

– Что-то ты задержался, – сказал Батлер.

– Это точно, сейчас бы пивка…

– Здесь есть еще кто-нибудь?

– Ни души, один я, и тоже сейчас уйду. – Верно бросил взгляд вниз и увидел на обуви инспектора синие целлофановые бахилы. Странно, мелькнула у него мысль. На руках у инспектора были такие же одноразовые перчатки. Не иначе свихнулся на микробах. В правой руке гость держал папку-планшет.

– Напомните, где здесь электрощит, – попросил он.

– В конце коридора, – ответил Верно, окунул кисть в ведерко и продолжил работу.

Батлер покинул гостиную, прошагал по коридору и, заглянув в три спальни и в две ванные, заспешил в кухню. Там он посмотрел в окно столовой: тоже пусто. Его пикап стоял на дорожке, позади пикапа маляра. Вернувшись в гостиную, он молча толкнул стремянку. Верно с криком упал вниз и сильно ударился головой о кирпичную каминную полку. Он не потерял сознание и попытался встать, но было поздно.

Батлер достал из правого кармана брюк железный стержень длиной восемь дюймов со свинцовым шаром весом двенадцать унций на конце. Он любовно называл его Ледди[2]. От ловкого взмаха стержень выдвинулся и удлинился сначала вдвое, потом втрое. Верно получил удар в стиле карате по ребрам, и ребра хрустнули. Он заорал от боли, и прежде чем он успел снова издать хоть какой-то звук, свинцовый шар ударил его по затылку и расколол череп, как яичную скорлупу. С практической точки зрения он был уже почти мертв. Если бы больше его не трогали, то сердцебиение постепенно остановилось бы, а минут через десять прервалось дыхание. Но Батлер не мог ждать так долго. Он вытянул из кармана недлинный кусок бело-голубой веревки – нейлоновой, толщиной три восьмых дюйма, двойного плетения. Быстро обхватив шею Верно двойной петлей, он уперся коленом ему в позвоночник между лопатками, сильно дернул за оба конца веревки и свернул жертве верхний позвонок.

В последние секунды своей жизни Верно издал хрип и дернулся, организм предпринял последнюю инстинктивную попытку спастись. Он был крупным детиной и в юности слыл драчуном, но при врезавшейся в горло веревке и разбитом черепе полностью лишился сил. Монстр, уперев колено ему в спину, пытался оторвать ему голову. Перед смертью бедняга успел, наверное, подивиться силе человека в бахилах.

Батлер много лет назад усвоил, что в борьбе побеждает сильнейший. В эти ключевые секунды все решала сила и скорость. Тридцать лет он накачивал силу, занимался карате и тхэквондо – не ради здоровья и не для того, чтобы восхищать женщин, а ради успеха неожиданных нападений.

Он душил Верно две минуты, после чего тот обмяк. Батлер еще сильнее стянул веревку, смотал два конца, как заправский моряк, и затянул образцовый двойной морской узел. После этого он выпрямился, постаравшись не испачкаться кровью, и доставил себе удовольствие – несколько секунд любовался проделанной работой. Его беспокоила кровь: ее пролилось многовато, а он терпеть не мог грязи на месте преступления. Кровь попала и на его хирургические перчатки, и на рабочие брюки цвета хаки. Надо было надеть черные, и что на него нашло?

За исключением этих погрешностей, картина была приятная. Труп лежал ничком, с вывернутыми под неестественными углами руками и ногами. Медленно растекавшаяся кровь отменно контрастировала с новым сосновым паркетом. Белая краска из ведерка залила каминную полку и стену, попав даже на окно. Рухнувшая стремянка – тоже удачный штрих. Первый, кто здесь окажется, сначала решит, что Верно упал по неосторожности и при падении размозжил себе башку. Но еще один взгляд – и веревка поведает совсем другую историю.

Контрольный перечень: периметр, телефон, фото, кровь, следы обуви. Он посмотрел в окно: никакого движения на улице. Он вышел в кухню, сполоснул свои перчатки, все тщательно вытер бумажным полотенцем из кармана. Закрыл и запер обе задние двери. Телефон Верно лежал на кухонном столе, рядом с радиоприемником. Батлер выключил радио, лишний источник шума, и сунул телефон себе в задний карман. Вышел с планшетом в холл, остановился там и перевел дух. Не терять ни секунды, но и не спешить.

Он уже потянулся к ручке входной двери, как вдруг услышал шум двигателя пикапа. Хлопнула дверца. Он кинулся в столовую и там осторожно выглянул в окно.

– Вот дерьмо!

На дорожке появился здоровенный «Додж-Рем» с надписью «ДАНВУДИ КАСТОМ ХОУМЗ» по борту. Водитель уже шел по лужайке с конвертом в руке. Среднего роста и веса, лет пятидесяти, легкая хромота. Войдя, он сразу увидит тело Верно в