Хранитель понятий - Александр Логачев

– И эту погань вы хлещете на зоне? – морщась, отхлебывал из кружки Карбид. – Погань из веников заместо водки, жопа заместо п...ы. Есть зачем туда попадать.

– Нехорошо, Карбид, при даме выражаешься. При моей даме, – процедил Шрам. Многозначительный, расчетливый, коварный.

– Где дама? – Карбид впервые подарил вьетнамке поверхностный осмотр глазами. – Китайка! Сказанул тоже «дама»!

– Ну давай тогда, Карбид, выпьем за то, чтобы тебе никогда на зону не попасть.

Двусмысленности в тосте под чифирь Карбид не уловил. И влил в себя, смело влил хорошую порцию медленно остывающего чифиря. А официант уже подбегал к столу с новым чайничком.

* * *

Мальчишка был соплив и лохмат, но держал руки в карманах. А глазенки птенца с интересом бегали по комнате, типа пофиг были мальчишке обращенные к нему гневные речи.

– Ты че наделал?! – пыхтел саксофоном Денис, – Я тебе говорил со Шрамовым срывать? Я тебе говорил срывать с Авдеевым, Никитенко и Свичкарем. А ты драл все подряд!

Перед Денисом на столе внушительным ворохом лежали вещественные доказательства, что двеннадцатилетний работник облажался. Это были предвыборные листовки – мятые, в потеках задубевшего клея, абы как содранные со стен по всему избирательному округу. Это были предвыборные листовки с портретами Авдеева, Никитенко и Свичкаря, но и Шрамова Сергея Валентиновича.

– Понимаешь, что если ты содрал поголовно все листовки, а не оставил нужные, то вся работа насмарку?

– Больше содранных листовок – больше бабок, – отрезал пацаненок и чистосердечно улыбнулся, – Если бы я только троих срывал, это получался бы двести шестьдесят один рубль. А так выходит триста тридцать шесть.

– То совсем не слышишь, что я тебе втолковываю?! Ты угробил всю работу, ты понимаешь? Не я тебе должен, а уже ты мне. Потому что мне снова прийдется отправлять людей новые листовки клеить. Понял?

– Понял. Клеить будет на рубль дороже, чем срывать, – мальчишка так жадно уставился на факс в глубине комнаты, будто уже вынес.

– Все, ты меня достал. Вали к чертовой бабушке и забудь сюда дорогу!

Пацаненок остался на месте, причем улыбался так же лучезарно, как и прежде. А в входную дверь важно вступила источающая рыбный шмонизм дамочка с тяжелой хозяйственной сумкой:

– Ой, Денис Матвеевич, у вам рядом щуку продают. А я как штык, как договаривались.

– Вероника, вы даже раньше назначенного, – Денис подхватился со стула и, стараясь загородить кормой стол с листовками, выдвинулся навстречу, – Пройдите в мой кабинет, – сбагрив дамочку заседающим в кабинете начальника агентства «Правильный выбор» Алисе и Юлии Борисовне, Денис вернулся за стол, – Ты еще здесь?

– За вами триста тридцать шесть рублей, – важно ответил пацаненок и опять во всю растащился губами.

– Исчезни отсюда. Или тебя за ухо вытаскивать?

– Мне пацаны подсказывали, что если бабки зажмете, я могу в любую газету прийти. Там за мой рассказ про эти дела такие же шиши заплатят.

У Дениса сделалась рожа, будто он – фокусник, и сейчас изо рта вытащит яйцо. Это длилось недолго, но навсегда осталось чувство уважения к несовершеннолетнему работнику. Не потому, что испугался шальной угрозы, а из чисто человеческого любопытства Денис вписался в игру:

– А ты знаешь, что если сделаешь такое, то больше ни в одном рекламном агентстве ни копейки не заработаешь? От тебя, будто от сифилитика, будут шарахаться.

– Это потом, а мне башли сегодня нужны, – мальчишка стал рассматривать дремлющий на соседнем столе принтер. Очень похоже, на предмет рыночной стоимости этой штуковины у скупщика краденого.

– А ты знаешь, что я рекламу с кандидатом Шрамовым по всем газетам размещу. Так что никто твой рассказ не напечатает. Кому охота с рекламодателем сориться? И на телепередачи не надейся, тоже там буду.

Наконец лучезарная улыбка исчезла из наглого клюва птенца:

– А мы вашей лайбе шины проткнем, – ляпнув первое пришедшее на ум желторотик, но быстро придумал ход поядреней, – А еще мы станем тусоваться у дверей офиса и всем говорить, что здесь дурят.

– Сильно, – согласился Денис, – Хорошо, мои условия: я тебе заплачу за троих...

– Двести шестьдесят один, – мальчишка теперь перевел глазенки на шкаф, в котором обвисала верхняя одежка сотрудников, малость для хлопчика к сожалению великоватая.

– Двести шестьдесят один рубль. Но после того, как ты... – Денис посчитал в уме, – Бесплатно приклеишь на прежние места двадцать пять листовок со Шрамовым.

– Мне надо посоветоваться, – веско сказал пацаненок.

– Ради Бога, – кивнул Денис, и тут в ворохе трофеев ему кое-что не понравилось. Он выудил половинку листовки, – Это что такое? Я предупреждал, что засчитывается не меньше двух третьих! – Денис внимательней шелестнул в лохматой стопке. И поймал вторую половину, где кандидат Свичкарь был от усов до галстука, – Слушай, ты, так дело вообще не пойдет! Придется проверять и пересчитывать трофеи заново.

Второй раз за беседу пацаненок прекратил лыбиться. Убитый в надеждах он отвалил из офиса, а Денис был вынужден притворять брошенную нараспашку входную дверь прежде чем смог вернуться в свой кабинет.

Он застал Веронику, одиноко сидящую на стуле, держащую сумку в руках и подозрительно принюхивающуюся к содержимому:

– Рыба ищет, где глубже... – глубокомысленно изрекла Вероника.

Подальше от источника аромата оккупировавшие с двух сторон стол начальника Алиса и Юлия Борисовна и ухом не повели.

– Тридцать, – с порога сказал Денис, будто от сердца отрывает.

– Тридцать было весной прошлого года, – сразу же отставила сумку Вероника, – Семьдесят.

Алиса в это время быстро что-то писала на клочках бумаги и так же быстро это зачеркивала. Юлия Борисовна степенно вырезала из мужских журналов мод по контуру раличные фасоны и накладывала на в полный рост сфотканого кандидата.

– Мне нужно три тысячи подписей, – остался непреклонным Денис, – Тридцать.

– Шестьдесят, меньше не могу, – показала Вероника гримасой, что только из большого уважения говорит это.

– Ну ладно, тридцать пять. Иначе придется обратиться к Бубису, – Денис принял молча поданную Алисой завизжавшую телефонную книгу и выпал из торга, – Да? Записываю, – Алиса с облегчением подвинула Денису авторучку и клочки бумаги, – Не служил в армии потому, что писался в кровать? Это Свичкарь или Никитенко?, – Денис чиркнул загогулинку на клочке.

– Бубис берет по шестьдесят пять, а я согласна на пятьдесят восемь.

– Мне клиент выделил только по сорок, – вроде открыл страшную тайну Денис.

– А у меня Авдеев и Никитенко по пятьдесят пять с руками обещали оторвать.

– Им по три пятьдесят штук надо, а моему – три тысячи подписей. Сорок три. Шесть рублевых штук я отстригу из другой графы. А твой Авдеев, оказывается, пять раз в вытрезвитель попадал. Мне на него компромат подогнали, – Денис кивнул на телефонную трубку.