Влипсики - Катя Матюшкина

Наступил вечер. После грозы небо стало чистым, и на нём вспыхнули маленькие звёздочки.

Ветви Большого Дерева осветились яркими фонариками. На площадь Трёх Ветвей притащили огромный стол и уставили его всевозможными лакомствами.

Влипсики надели свои самые красивые праздничные наряды.

Дедушка Хрипс поставил на табурет старый граммофон. Заиграла весёлая музыка, и все пустились в пляс.

Тётушка Фэ пригласила на белый танец Дундука, и они так закружились, что чуть не упали с ветки.

А бабушка Поварёшка выговаривала Чумазику:

— Пока не умоешься, я тебя на праздник не пущу!

— Да мылся я сегодня! — возражал Чумазик. — Я же не виноват, что у меня кожа такая… Всё время пачкается!

— Не выдумывай! А почему лицо у тебя чёрное?

Хряпсик хихикнул:

— Так это же вбаобабсик. Он от рождения такой. Ужаль меня пчела, если это неправда!

— Кто-кто?! — испугался Чумазик.

— Вбаобабсик! Далеко-далеко на юге, где всегда жарко, растет такое огромное дерево — баобаб. И на нём живут вбаобабсики. Лица у них тёмненькие, но не от грязи, а от загара, — объяснил Хряпсик.

— Ну вот! А вы меня упрекали! — обрадовался Чумазик. — А я, может быть, самый чистый из вас. Три раза в день душ из росы принимаю.

Тут бабушке Поварёшке стало очень стыдно. И всем влипсикам стало стыдно за то, что они ругали вбаобабсика.

А Чумазик ни на кого сердиться не стал, потому что был очень добрым вбаобабсиком. И тоже пустился в пляс. И уже больше никто не называл его грязнулей.

Это был лучший вечер в жизни Хряпсика и Дундука. Они были так счастливы, что на радостях исполнили свирепый разбойничий танец под названием «Укуси меня корова, забодай меня комар».

Весь народ поет и пляшет.

За столом накрытым нашим

Ради праздника такого —

Пироги и самовар.

Ради праздника такого

Буду я хорошим снова,

Укуси меня корова,

Забодай меня комар.[1]

Когда праздник закончился, влипсики, вдубсики и вбаобабсик, ужасно довольные, отправились спать. Только прабабушка Подметушка еще долго-долго подметала площадь и что-то тихонько напевала себе под нос.

Эпилог

У Хряпсика и Дундука теперь был новый дом. Над дверью, где раньше висела табличка «Заброшенное дупло», они прикрепили симпатичный фонарик и звонкий колокольчик. И само Заброшенное дупло теперь выглядело иначе.

Дедушка Хрипс смастерил две кровати, две полочки, стол, табуретки и стулья. Мамуля сшила красивые занавески. Бабушка Поварёшка принесла тарелки и чашки. А Мюкля нарисовала картину, на которой изобразила всех участников этой истории, и повесила её в гостиной.

Дундук прошёлся по дому.

— Красотища! — восхитился он. — Всегда мечтал жить в своем дупле среди добрых друзей!

А Хряпсик, снимая с головы разбойничий платок, тяжело вздохнул:

— Эх… Теперь начнется другая, честная, жизнь. И — прощай приключения!

— Глупости! В жизни хороших человечков гораздо больше приключений, чем у разбойников!

— Правда? — обрадовался Хряпсик.

Дундук засмеялся:

— Ну конечно! Подумай хотя бы о запертой комнате дедушки Хрипса. Там же никто не бывал. Значит, никто не знает, что там хранится! А если дедушка Хрипс никого туда не пускает, значит, там спрятано что-то ужасно интересное!

— Вот поэтому-то мы обязательно и должны узнать, что там находится!

— Чтобы утащить? — испугался Хряпсик. — Ну нет! Мы же хорошие! А если кто не поверит, я ему так дам! Ух, что я с ним сделаю!

— Конечно нет! — возмутился Дундук. Теперь, когда они стали честными, как только Хряпсик мог об этом подумать?! — Мы туда залезем, просто чтобы посмотреть! Ведь должны же у нас в жизни быть приключения?

Так, сами того не зная, Дундук и Хряпсик, да и все остальные влипсики попали в новую удивительную историю, полную тайн и загадок.

Восстание корней

Глава 1. Опилочный колдун

Далеко-далеко, а может быть, близко-близко, в волшебном лесу раскинулось над ручьём Большое Дерево. Ствол и ветви его усеяны маленькими окошечками и дверцами, за которыми живут крохотные человечки.

Но сейчас в окошках темно, потому что наступила ночь. Влипсики спят и видят чудесные, сказочные сны. В листве покачиваются крохотные фонарики. Малюсенькие лесенки вьются между ветвей. Они выложены маленькими ковриками, а перила до того натёрты, что блестят в свете луны.

В эту ночь, когда началась наша история, всё было спокойно, пока часы на Старой ветке не пробили двенадцать раз.