Красная башня - Сергей Че

Ржавая лестница дрожала под весом, и пару раз Ивану казалось, что сейчас вся конструкция обрушится вниз.

На предпоследнем этаже окно было открыто. На подоконнике сидела размалеванная девица в открытом до пупа фиолетовом пеньюаре и курила длинную коричневую сигариллу.

Она лениво смерила взглядом карабкающегося по лестнице Ивана и хрипло спросила:

– Работаешь?

– Почти.

Девица усмехнулась.

– Тут брать нечего. Ползи обратно.

– Я все-таки попытаюсь.

– Ну, как знаешь.

Девица выкинула сигариллу и захлопнула окно. Иван полез дальше.

Крыша пассажа была сложным сооружением с крутыми скатами, перепадами высоты и торчащими там и сям кирпичными дымоходами.

Иван вскарабкался повыше, перебегая от трубы к трубе. Перелез на соседний сегмент, куда была перекинута простая деревянная лестница, и подобрался к низкому выступу с застекленными чердачными окнами. Судя по обстановке на чердаке, там ничего не изменилось.

Иван постучал по стеклу костяшками пальцев. Спустя минуту постучал еще раз, сильнее, так, что стекло задребезжало.

В окне появилось морщинистое лицо, с всклокоченной седой бородой и вытаращенными глазами.

– Добрый день, профессор, – сказал Иван. – Давно не виделись.

* * *

– Мог бы позвонить хоть раз, – проворчал Садовский, смахивая с дубового стола в ведро объедки и одноразовую посуду.

– Извини, Палыч. Как посеял тогда твой телефон, так и с концами. А потом все завертелось, закрутилось.

– Ага. Знаю, чего у тебя закрутилось. Науку похерил, стал щелкопером. Или как вас сейчас называют? Журнаглисты?

– Журнашлюхи. Но я и оттуда ушел. Уже давно.

– Говорил тебе, бери тему, а я помогу с материалами. Сейчас бы уже доктором был.

– Не судьба.

Иван оглядел профессорское пристанище.

Чердак был заставлен книжными стеллажами и шкафами, где сквозь стекло виднелись архивные коробки. Длинный стол тянулся от одного окна до другого. На одном конце он был письменный, с ворохом бумаг и настольной лампой. На другом – обеденный, с тарелками, стаканами и хлебницей. Все было так, как раньше, разве что шкафов, книг и бумаг прибавилось. Да борода у профессора была уже не темная и аккуратно постриженная, а пегая и торчала во все стороны. Садовский был облачен в замызганный халат, на котором виднелись следы от многочисленных возлияний.

– Думал, по телефону поговорить, – сказал Иван. – Позвонил в деканат. Ну и… Пришлось сюда заявиться. Извини.

Садовский подозрительно прищурился.

– И что тебе сказали в деканате?

– Что-то про больницу, куда тебя забрали прямо с лекции. Как здоровье, кстати?

Садовский крякнул.

– Отлично здоровье. Приврали, как всегда.

– Что, не было больницы? А почему тогда…

Садовский засуетился, опустив голову, взял чайник, плеснул воды в стакан.

– Палыч, – сказал Иван, внимательно за ним наблюдая. – Только не говори, что опять какой-нибудь первокурснице под юбку залез. Тебя же предупреждали.

– А тебе-то что? – огрызнулся старик. – Ты свалил и будь здоров. Предупреждали они. Может, это была любовь всей жизни? А они со своими инструкциями… Э-эх!

Он достал из холодильника бутылку водки.

– Будешь?

– То есть не было больницы.

– Была. Забирали. Не с лекции, но почти, – он разлил водку по стаканам. – Ладно. Дела минувшие. Вряд ли ты сюда проведать старика заявился. Говори, зачем пожаловал.

Иван раскрыл папку и бухнул ее на стол.

– Адрес электронной почты. У меня стойкое впечатление, что он старый и я его видел, еще тогда, аспирантом. Кому он мог принадлежать?

Садовский нацепил очки и вгляделся.

– Ну, то что после «собаки», это точно новое. Наверное, они как всегда провели конкурс на самую дебильную аббревиатуру.

– Я про начало.

– KIR? – старик нахмурился. – Не припомню такой почты. Может какой-нибудь античник своего любимого царя в адрес засунул?

– Или кафедра истории религии?

– Не было такой кафедры. Была религия и культура. А к чему все эти глупые вопросы? Напиши письмо, пусть ответят, кто такие.

– Нельзя туда письма писать, Палыч. Это уголовное расследование.

– Чего?! – Садовский вытаращил глаза поверх очков.

– Уголовное расследование. Я, Палыч, теперь частный детектив.

– Ох ты, говна пирога. Частный детектив. Все по профессиям, значит, скачешь. А потом куда? В шахтеры? Извини, парень, не знаю я никакого Кира. Не помогу.

Садовский перелистнул страницу.

– А это что?

Фотография тайнописи на груди убитого гастарбайтера была настолько четкой, что выжженные символы казались выпуклыми.

Садовский медленно поднял голову.

– Откуда это у тебя?

– Ты знаешь, что здесь написано?

– Что написано не знаю… Но шифрование, надо сказать, презабавное.

– Есть еще два образца, – сказал Иван и достал смартфон.

Садовский долго сидел, сличая знаки на идоле, гастарбайтере и в книге. Потом вскочил, схватил стремянку и полез на стеллаж. Достал оттуда увесистый том и раскрыл его на середине.

– Вот! – торжественно провозгласил он, указав на похожие символы, набранные в таблице убористым шрифтом. – Здесь было применено двойное шифрование. И использованы сразу два алфавита. Греческие буквы в византийском варианте и древнепермский полуустав. Очень заковыристая штука. Даже не припомню, чтобы я такое прежде видел.

– Ты сможешь это расшифровать?

Садовский посмотрел на него укоризненно.

– Чему я тебя учил десять лет, бестолочь? Чтобы разгадать шифр, нужен ключ. У тебя есть ключ?

– Нет.

Садовский развел руками.

– Тогда ты можешь хоть до посинения буквы подставлять. Ничего не получится, – он снова водрузил очки на нос и склонился над бумажками и смартфоном, бормоча: – Но какая же интересная штука…

– Палыч, ты на трупы смотришь, – сказал Иван.

– Что? – вскинулся тот. – Да-да. Конечно. На трупы… – он показал на экран смартфона. – А это не трупы. Это какая-то книга. Ключ может быть в книге. Где она?

– В том-то и проблема, – сказал Иван. – Книги нет. Попала к каким-то сектантам, и они ее спрятали.

Он пролистнул экран к фотографии с загадкой.

Садовский долго вглядывался в четверостишье и лицо его вытягивалось.

– В красной башне книгу найдешь, – задумчиво повторил он. – Слушай, Ваня. Я, кажется, знаю, где эта твоя красная башня.

Глава 9. Больница

– Совсем с ума сбрендила?

Маша сгорбившись сидела за компьютером и рылась в ведомственном архиве.

Усманов бросил на ее стол блокнот.

– Может ты ему и материалы дела в клювике принесла?

Маша криво усмехнулась.

Усманов со стоном рухнул в кресло.

– Только не это. Двести восемьдесят пятая. Злоупотребление. С отягчающими.

– Он не убийца, – глухо сказала она, не отрываясь от экрана. – И его никто не исключал из следственной группы. Поэтому никакого злоупотребления. Чушь не неси.

Усманов схватился за голову.

– Да какое исключал, о чем ты? После того, как он сбежал, ордер – дело пары