Голова королевы - Эдвард Марстон

Суфлер вздохнул. Вспыльчивый характер Уилла Фаулера сыграл с ним злую шутку. В памяти Николаса возник образ друга в пылу спора: глаза горят, щеки пылают, голос дрожит, а сильные руки так и рвутся ударить оппонента. В таком состоянии Уилла непросто было успокоить. И лишь коварный удар меча вместе с кровью по капле лишил его последнего запаса ярости.

— Никогда себе этого не прощу, — грустно произнес Рафф.

— Но ты пытался защитить Уилла.

— А в итоге помог этому мерзавцу. Лучше бы он поразил меня в самое сердце!

— Думаю, в определенном смысле так и вышло, — заметил Николас.

Они только что покинули «Голову королевы» после очередного трудного дня. Обоим не давал покоя Рыжебородый. Николас рассудил, что человек, пользующийся услугами шлюх, не может долго обходиться без походов в бордель, а значит, должен посещать их по очереди. Они с Раффом, как умели, нарисовали портрет незнакомца; вроде бы вышло похоже, но прошло уже довольно много времени, и воспоминания несколько сгладились.

Сэмюель взялся пройтись с портретом по борделям Истчипа. Николас сосредоточил свои усилия на более многочисленных публичных домах в Бэнксайде, уверенный, что рано или поздно нападет на след преступника.

— Я все думаю про те шрамы на спине, — сказал как-то Рафф. — Возможно, именно из-за них Уилл лишился жизни. Рыжебородого кто-то сильно потрепал, и спина все еще причиняла ему страдания. Он жаждал отмщения. Сначала накинулся на бедную девушку, потом в хмельном угаре спустился вниз, а шрамы все еще пылали.

— Разве Уилл дотронулся до его спины?

— Когда он кинулся на него с кулаками, удар пришелся по касательной. Неудивительно, что рыжебородый схватился за меч. Уилл в прямом смысле слова задел его за живое.

— Это не оправдывает убийство, Сэм, — покачал головой Николас.

— Разумеется, нет, но ты понимаешь, о чем я? Если бы злодея не покалечили, Уилл, возможно, был бы жив.

Николас задумался:

— В твоих словах есть доля истины… Но эти шрамы… Думаю, его отхлестали розгами.

— Значит, он преступник? — спросил удивленный Рафф.

— Непременно у него поинтересуюсь, когда наконец поймаю.

Николас отмахнулся, когда Рафф предложил ему составить компанию в поисках, и устремился в темноту. Было уже поздно, но Николас пообещал себе зайти хотя бы в три места. Первые два визита не принесли результатов, но Николас не унывал и решил посетить третье заведение, значившееся в его списке.

«Шляпа кардинала» располагалась на извилистой улочке, посреди которой шла открытая сточная канава. Название вовсе не было проявлением любви к католицизму. На вывеске, рекламировавшей услуги заведения, шляпа кардинала была изображена весьма непристойно: цветом и формой она напоминала головку полового члена.

Когда Николас свернул в мрачный проулок, из темноты вынырнула какая-то фигура и налетела на него. Пробормотав извинения, незнакомец попытался проскользнуть мимо, но Николас крепко схватил его за глотку, сунул руку в карман жилета и выудил оттуда свой собственный кошелек, после чего швырнул карманника об стену. Со стонами и проклятьями вор похромал прочь.

«Шляпа кардинала» была такой мрачной и грязной, что по сравнению с ней «Надежда и якорь» казалась ризницей. По комнате праздно шатались шлюхи с обнаженной грудью, повсюду царил ужасный беспорядок. Столы стояли так близко друг к другу, что перемещаться между ними было практически невозможно.

Николас пригнулся, чтобы не задеть головой балку, и одна из проституток подпрыгнула и жадно впилась ему в губы. Он аккуратно отодвинул ее и поискал взглядом хозяина. Маленький подвижный человечек, похожий на хорька, готового вцепиться в жертву, поднес к свече рисунок, который показал ему Николас, прищурился и со злобой воскликнул:

— Это он! Узнаю мерзавца!

— Он был здесь?

— На прошлой неделе. В понедельник. Или, может, во вторник.

— Вы уверены, что к вам приходил именно этот человек?

— Это не человек, — проворчал хозяин, отдавая портрет Николасу. — Это чудовище!

— А что он такого сделал?

— Эллис могла бы рассказать вам, в чем дело, помоги ей Господь! Когда она повела его в комнату, этот тип был тише воды, ниже травы, прямо ягненочек. А через пять минут бедняжка уже верещала что есть мочи, а мерзавец избивал ее изо всех сил. Несчастная девочка лежит сейчас в больнице с переломанными руками. Но на этом история не заканчивается, сэр. Этот пес разбил окно наверху, высунулся из него и начал кромсать мечом нашу вывеску. — Хозяин откашлялся и сплюнул на пол. — Именно тот тип, что на портрете. Если негодяй еще раз здесь покажется, то его вынесут отсюда в гробу!

Николас ощутил прилив сочувствия и волнения. Да, жаль еще одну избитую девушку, но радовало то, что удалось напасть на след.

Анна Хендрик сидела в кресле и шила при свете большой свечи. Игла спокойно двигалась вверх-вниз. Она не остановилась ни на секунду, когда открылась входная дверь и вернулся жилец. Анна не повернула головы, полностью сосредоточившись на работе, правда, теперь иголка вонзалась в ткань с явным ожесточением.

Николас Брейсвелл недоумевал. Обычно его ждали теплая улыбка и ласковое приветствие, но на этот раз Анна даже не поинтересовалась, как он провел день.

— К тебе пришли, — сухо сообщила она.

— Так поздно?

— Да, молодая женщина настаивала, что ей непременно надо с тобой увидеться.

— Женщина? — удивленно переспросил Николас. — Она представилась?

— Нет, — резко ответила Анна. — И не объяснила, по какому делу пришла. Только сказала, что по личному. Я проводила ее к тебе в комнату. — И, когда Николас подошел к Анне, чтобы помириться, ее голос стал еще резче: — Не заставляй гостью ждать.

Николас махнул рукой и поднялся к себе. Молодая женщина вскочила с кресла и кинулась к нему.

— Николас Брейсвелл?

— Да, чем обязан?

— Слава Богу, я вас нашла!

Женщина с жаром стиснула его руки, ее голубые глаза наполнились слезами; судя по всему, она плакала сутки напролет. Незнакомка была маленького роста, опрятная, симпатичная, на вид не старше двадцати, в простеньком платьице, выглядывающем из-под невзрачной накидки. Николас сразу понял, что девушка из деревни. Теперь понятно, почему Анна так нервничает: гостья носила ребенка под сердцем, и Анна Хендрик решила, что отец — Николас.

Суфлер усадил гостью в кресло, а сам присел на корточки рядом.

— Кто вы? — спросил он.

— Сьюзен Фаулер.

— Фаулер?.. Но вы ведь ему не дочь?

— Нет, — обиженно ответила девушка. — Уилл был моим мужем.

И снова по румяным щекам потекли слезы.

— Простите. Я понятия не имел, что он был женат.