Вор с Рутленд-плейс - Энн Перри

Питт выпрямился.

— Вы сказали — Рутленд-плейс, Харрис?

— Да, сэр. Знаете это место, да, сэр?

Харрис добавил «сэр», только чтобы не выглядеть наглецом. Обычно он не утруждал себя излишними любезностями, но Питт был его начальник, а Харрис хотел остаться на этой работе. Даже если это не убийство, что вполне вероятно, смерть в высшем обществе все равно намного интереснее, чем заурядные бытовые преступления, которыми ему пришлось бы заниматься в противном случае. Настоящие загадки попадались не слишком часто.

— Нет, — сурово ответил Томас, — не знаю. — Он встал и отодвинул стул, царапнув им по полу. — Но, полагаю, мы скоро узнаем. Что известно о миссис Вильгельмине Спенсер-Браун?

— Немногое. — Они взяли свои пальто, шарфы и шляпы и вышли из полицейского участка на мартовский ветер.

— Итак? — потребовал ответа Питт, оглядывая улицу в надежде увидеть пустой кэб.

Харрис прибавил шагу, чтобы не отставать.

— Чуть за тридцать, весьма респектабельная леди, ни в чем предосудительном не замечена. — Впрочем, — добавил он, — это и неудивительно, с таким-то адресом. Куча денег, куча слуг, судя по всему. Хотя наружность бывает обманчива. Знавал я таких, у которых трое слуг, бомбазиновые шторы — а на столе ничего, кроме хлеба да овсянки. Одна только видимость.

— У миссис Спенсер-Браун бомбазиновые шторы? — осведомился Питт и резко отскочил в сторону, когда мимо, брызнув на тротуар смесью грязи и навоза, пронесся экипаж. Чертыхнувшись себе под нос, он громко крикнул: — Извозчик!

Харрис поморщился.

— Не знаю, сэр. Только что получил сообщение. Сам там еще не был. Нужен кеб, сэр?

— Ну, разумеется! — Томас сердито зыркнул на него. — Дубина! — буркнул он себе под нос, но уже в следующую секунду вынужден был забрать слово назад — Харрис живо выскочил на дорогу и остановил кеб чуть ли не на ходу.

Через минуту они сидели в тепле экипажа, бодрой рысью несущего их к Рутленд-плейс.

— Как она умерла? — продолжил Питт.

— Яд, — ответил Харрис.

Томас удивился.

— Откуда вы знаете?

— Доктор так сказал. Он нас и вызвал. У него один из этих новых аппаратов.

— Каких новых аппаратов? О чем вы говорите?

— О телефонах, сэр. Аппарат, который вешают на стенку и…

— Я знаю, что такое телефон! — резко оборвал подчиненного Питт. — Стало быть, доктор позвонил по телефону. Кому он позвонил? У нас ведь нет телефона!

— Своему другу, который живет прямо за углом от нас… некоему мистеру Уордли. Этот мистер Уордли и послал к нам своего человека с запиской.

— Понятно. И доктор сказал, что ее отравили?

— Да, сэр, таково его мнение.

— Что-нибудь еще?

— Пока нет, сэр. Отравлена сегодня пополудни. Ее горничная обнаружила.

Питт вытащил часы. Четверть четвертого.

— Во сколько? — спросил он.

— Примерно в четверть третьего или чуть позже.

Должно быть, служанка пошла узнать, ждать ли им гостей к чаю или не собирается ли миссис Спенсер-Браун выходить сама, подумал Питт. Он уже знал кое-что о привычках в высшем свете и заведенном дневном распорядке.

Спустя несколько минут они уже катили по Рутленд-плейс, и Томас с интересом оглядывал аккуратные фасады домов, чуть отстоящих от тротуара, с идеально чистыми проходами, кое-где затененными деревьями, и обращенными к свету окнами. К одному из домов подъехала карета, лакей помог леди сойти и закрыл за ней дверцу. Чуть дальше отъезжала другая. В одном из этих домов жила Кэролайн. Питт никогда там не был; стороны пришли к молчаливому согласию, что такой визит доставил бы неловкость как хозяевам дома, так и самому Томасу. Они встречались время от времени, но на нейтральной территории, где какие-либо сравнения были невозможны, хотя ни те, ни другие к ним вовсе и не стремились.

Кэб остановился, они вышли и расплатились.

— Одиннадцать, — сказал Харрис, когда они поднялись на крыльцо.

Дверь открылась еще до того, как они подошли к ней, и лакей впустил их с такой поспешностью, какую только позволяло его достоинство. Никто здесь не хотел, чтобы в округе топталась полиция и все соседи видели, что одному из них пришлось ее вызвать. Нерасторопность в таком деле могла обойтись лакею дороже даже, чем продвижение по службе.

— Инспектор Питт, — сдержанно представился Томас, сознавая присутствие трагедии, какого бы рода она ни оказалась.

Он привык к смерти, но она не переставала трогать его, и он по-прежнему не знал, что говорить перед лицом утраты. Слова тут значения не имели. Ему не хотелось показаться банальным или бесчувственным, но Томас боялся, что именно таким часто и предстает, просто потому что чувствует это извне. Он незваный гость, чужак, напоминание о самых мрачных возможностях, самое неприятное объяснение.

— Да, сэр, — отозвался лакей. — Вы, без сомнения, захотите поговорить с доктором Малгру. За мистером Спенсер-Брауном послана карета, но он пока еще не вернулся.

— Вы знаете, где он? — спросил Питт чисто по привычке.

— Да, сэр. Он отправился в город, как всегда. Мистер Спенсер-Браун, полагаю, имеет интерес в нескольких предприятиях. Состоит в совете директоров ряда важных коммерческих фирм и одной газеты. Пожалуйста, сюда, сэр, я провожу вас в утреннюю гостиную, где ожидает мистер Малгру.

Питт и Харрис последовали за ним через холл в заднюю половину дома. Оглядывая обстановку, Томас отметил, что в нее вложены очень большие деньги, пусть даже только для того, чтобы пустить пыль в глаза. Если бы у Спенсер-Браунов возникли финансовые затруднения, несколько картин с лестницы и из холла обеспечили бы их таким доходом, на который Питт мог бы прожить несколько лет. Верно оценивать стоимость картин он научился благодаря профессиональным связям в мире искусства.

Огонь в камине утренней гостиной только что не рвался наружу, и Малгру стоял так близко к нему, что Питту показалось, будто он чувствует запах подпаленной шерсти брюк. Доктор оказался мужчиной плотного сложения, с густыми седыми волосами и седыми усами. Глаза его слезились, а нос заметно покраснел. Когда полицейские вошли, он громко чихнул и вытащил из кармана большой носовой платок.

— Простуда, — объяснил он то, что в объяснении не нуждалось. — Отвратительная штука. Лекарства от нее нет. И никогда не было. Я — Малгру. Полагаю, вы из полиции?

— Да, сэр. Инспектор Питт и констебль Харрис.

— Здравствуйте. Ненавижу холодную весну — нет ничего хуже, разве только холодное лето.

— Я так понимаю, горничная нашла миссис Спенсер-Браун мертвой, когда пошла узнать насчет планов на день? — спросил Питт. — Служанка позвонила вам?

— Не совсем так. — Малгру убрал платок. — Она сказала дворецкому — что, полагаю я, вполне естественно. Дворецкий пошел посмотреть сам, потом отправил ко мне лакея. Я живу тут за углом и сразу пришел. Сделать ничего уже не мог. Бедняжка была мертва. Я позвонил приятелю, Уильяму Уордли, а уж он отправил записку вам. — Доктор снова чихнул и выхватил платок.