Пик Дьявола - Деон Мейер

Психолог из Управления судебно-медицинской экспертизы в Претории сказал, что у подонка наверняка имеется судимость — скорее всего, за мелкие правонарушения: хулиганство, кража, посягательство на личную собственность, даже поджог. Вполне вероятно, в прошлом он совершал преступления на сексуальной почве — возможно, его судили за изнасилование.

— Эти с убийства не начинают, у них все идет по нарастающей. Если провести у такого обыск, почти наверняка окажется, что у него полно порнофильмов, всяких садомазохистских штучек. Одно можно сказать уверенно: он не остановится. Он делается все более изощренным и все больше уверен в себе.

Гриссел взял мыло и намылился. Интересно, принимала ли Джозефина Мэри ванну до того, как к ней пришел убийца. Готовилась ли она к свиданию, не ведая своей судьбы — как агнец на заклание?

Он его поймает.

Вечера пятницы. Почему пятницы?

Гриссел смыл мыло.

Может, пятница — единственный день, когда он свободен от дел? У людей каких профессий вечером в пятницу выходной? Нет, наоборот: представители каких профессий в пятницу вечером работают? Разве что полицейские, вот и все — остальные представители рода человеческого ездят на пикники, ходят в гости, общаются. И убивают.

Он вылез из ванны, прошлепал, оставляя мокрые следы, к чемоданам и достал оттуда полотенце. Анна ничего не забыла: полотенце, аккуратно свернутое, лежало поверх белья. Она тщательно уложила его вещи, как будто ей было не все равно. Гриссел порылся в чемодане, разворошил белье. Ему нужно куда-то повесить одежду, иначе брюки и рубашки помнутся.

Ему нужно найти место, где можно остановиться. На полгода.

В квартире было тихо; внезапно он осознал, что находится здесь совершенно один. Что он трезв. Он выбрал брюки, рубашку и оделся.

Несмотря на гнев, Анна укладывала его вещи заботливо. Интересно, чем она сейчас занимается? Наверное, на кухне, в халате, гремит тарелками и кастрюлями; на столе играет радио. Карла сидит за столом в столовой, обложившись учебниками — делает уроки, сунув в волосы кончик карандаша. Фриц сидит перед телевизором с пультом в руке и непрерывно бегает по каналам, нетерпеливо ищет что-то. Он всегда в движении. Сам Бенни раньше тоже был таким — все постоянно должно было меняться.

Господи, что случилось с его жизнью?

Он все профукал. Спустил в унитаз вместе с мощной струей «Клипдрифта» с кока-колой и «Джека Дэниелса».

«Анонимные алкоголики», «Шаг десятый»: «Мы продолжали самоанализ и, если допускали ошибки, сразу признавались в этом».

Гриссел глубоко вздохнул. Изнутри его распирало желание выпить. Он не хотел здесь находиться. Он хотел вернуться домой. Он хотел вернуть своих близких — жену и детей. Он хотел вернуть свою жизнь. Придется начать все сначала. Ему хотелось стать таким, каким он был прежде, — полицейским из Пэроу, который смеялся жизни в лицо. Можно ли начать все сначала? Особенно сейчас, в сорок три года.

С чего начать?

Не нужно быть гением, чтобы понять. Он не помнил, подумал это про себя или сказал вслух.

Надо купить газету рекламных объявлений и подыскать себе съемное жилье, потому что в квартире покойной Джозефины Мэри Макалистер ему не по себе. Прямо мороз по коже. Но сначала он должен позвонить. Он нашел в ящике буфета у миссис Макалистер, рядом с телефоном, толстый справочник. Открыл на первой странице, пробежал пальцем по строчкам, перевернул страницу и снова принялся искать. Наконец нашел.

Он попробует еще раз. Самый распоследний раз.

Он набрал номер. Трубку сняли почти сразу.

— «Анонимные алкоголики», добрый день, — произнес женский голос.

Тобела купил «Аргус» случайно. Просто надо было чем-то себя занять во время еды — он ел рыбу и жареную картошку с картонной тарелки. На перилах сидели чайки; они, как нищие, ждали подачки. Он расстелил газету на столе. Сначала без особого интереса прочитал редакционную статью — политическая борьба в Западной Капской провинции, обвинения в коррупции и обычные в таких случаях опровержения. Макая картошку в соус из морепродуктов, он заметил маленькую статейку в нижнем правом углу.

«Некомпетентность полиции — педофил отпущен на свободу».

Дочитав статейку до конца, Тобела сдвинул недоеденную картошку в сторону. Посмотрел на гладкую поверхность воды в бухте. По воде скользили яхты с загорелыми туристами; они ходили вдоль берега до Лландудно и Клифтона, где после заката им подадут коктейли. Тобела смотрел на яхты невидящим взглядом. Он сидел неподвижно, уставясь в одну точку, положив руки на страницу со статьей. Потом он перечел ее еще раз.

В дверь кабинета постучали, и священник сказал:

— Войдите!

На пороге показалась дама среднего возраста; черные волосы коротко подстрижены и облегают голову шапочкой; длинный изящный нос…

— Извините, что помешала. Перекусить не хотите?

Две женщины с первого взгляда оценили друг друга.

Кристина разглядела фальшивую самоуверенность, покорность, стройную фигурку, скрытую под широким платьем. Деловая женщина с тонкими руками — самая тяжелая работа для нее в кухне. Дамочки такого сорта занимаются сексом для того, чтобы зачать ребенка, а не ради удовольствия. Дамочки такого сорта гневно отворачиваются, если губы и язык мужа скользнут ненароком ниже маленьких обвисших грудей. Кристина разглядела суть с первого взгляда, но ей не хотелось выдавать себя, и она попыталась притвориться невозмутимой.

Священник встал и, подойдя к жене, взял у нее поднос.

— Спасибо, мамочка, — сказал он.

— Не за что, — ответила она, улыбнувшись Кристине одними губами. На какую то долю секунды ее глаза выдали сообщение: «Я прекрасно понимаю, что ты за птица». Потом жена священника тихо прикрыла за собой дверь.

Ее муж рассеянно поставил поднос на стол — бутерброды, куриные голени, маринованные огурчики, салфетки.

— Как вы познакомились? — спросила Кристина, дождавшись, пока он сядет на место.

— Мы с Ритой? В университете. Ее машина сломалась. У нее был старый «мини-майнор». А я проезжал мимо на велосипеде и остановился.

— У вас была любовь с первого взгляда?

Священник улыбнулся:

— Для меня — да. У нее тогда был жених в армии.

За что он ее полюбил? Кристине очень хотелось спросить, что он в ней нашел. Почему выбрал именно ее. Неужели она была похожа на идеальную жену для священника? Была ли она девственницей? Чистой… Кристина представила себе любовь, ухаживания, обладание… И поняла, что в том возрасте подобные отношения наскучили бы ей до смерти.

— Значит, вы отбили ее у жениха? — спросила она, хотя история священника уже утратила для нее интерес. Заинтересованность сменилась привычной в таких случаях завистью.

— В конечном счете — да. — Он самодовольно улыбнулся. — Пожалуйста, съешьте что-нибудь.