Превосходство Гурова - Алексей Макеев

Размышляя над своим открытием, Гуров прогулялся по второму этажу, а затем решительно направился вниз, на кухню. Однако повара Андрея Лошакова там не оказалось. Встреченная им в столовой Настя сообщила, что повар, по всей видимости, отдыхает у себя в комнате после завтрака.

– Он минут через сорок на кухню придет – будет обед готовить, – объяснила горничная.

– А экономка сейчас где? – спросил Гуров.

– Наталья Михайловна в кладовую пошла, – ответила Настя. – Это в цокольном этаже, туда лестница из кухни ведет. Так что вы можете ее там… Хотя нет, слышите шаги? Это, наверное, она вернулась.

Гуров открыл дверь кухни и увидел женщину лет сорока с лишним, с румяным лицом, в чепце и белоснежном переднике. В руках у нее был калькулятор.

– Наталья Михайловна? – спросил он, стараясь придать своему голосу больше любезности.

– Она самая! А вы, значит, тот самый сыщик, который должен, наконец, распутать это дело?

– Да, моя фамилия Гуров, звать Лев Иванович, – представился полковник. – Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов.

– А давайте вот здесь, в кухне, сядем и побеседуем, – предложила экономка. – Здесь как раз удобно будет. Андрей раньше одиннадцати не подойдет, он у нас любит поваляться, до последнего будет на кровати лежать… Нет, вы дверь не закрывайте, – сказала она, заметив, что Гуров вознамерился прикрыть дверь в коридор. – Пусть открытая стоит. Мы с вами говорить тихонечко будем, и никто нас не услышит. Зато нам видно всех, кто подойти захочет. А закроешь дверь – глядишь, кто-нибудь с той стороны и пристроится. У нас народ такой – палец в рот ему не клади!

– Разве? – изобразил удивление Гуров. – А мне показалось, у вас тут очень дружный коллектив… И семья у Кирилла Максимовича дружная, любящая…

– Это вам потому показалось, что вы у нас человек новый. Никакая она не дружная, эта семья. Я лишнего не скажу – недаром уже двенадцать лет на Разумовского работаю, да еще на такой ответственной должности. Никто про меня худого слова не скажет, мол, у Натальи чего-то к рукам прилипает. Я человек честный и справедливость люблю. А ведь некоторые на моей должности, бывает…

– Вы хотели рассказать про семью, – напомнил Гуров.

– Ну да, и скажу. Все по порядку. Какая же она дружная, когда они друг дружку терпеть не могут? Чуть только слетятся дня на два – на Рождество или в июне, на день рождения Кирилла Максимовича, – и снова разбегаются. Если дольше задержатся – сразу ругаться начинают.

– Но я здесь второй день и пока не слышал, чтобы кто-то ругался, – возразил Гуров. – Вчера за ужином Кирилл Максимович с сыном немного поспорили, но только так, в шутку…

– Это они при вас сдерживаются, – объяснила экономка. – Внутри-то у них, наверное, все кипит, да они выхода пару не дают. А если бы вас не было – эх, какая бы тут ругань стояла!

– Кто же с кем ругается? – поинтересовался Гуров.

– Да все со всеми, – ответила Наталья. – А чаще всего – Дарья с Денисом.

– Разве брат с сестрой не дружат?

– Дружат? Как кошка с собакой! Дашка ни о чем другом говорить не может, кроме своих успехов. Какой у нее на последнем турнире был удар, да какой отскок, как она «эту корову» в угол загнала – коровами она всех своих соперниц называет, как на ней юбочка сидит, да какая она у нас красавица… Только себя одну и видит. Ну, в последнее время еще Аркашу своего любимого.

– А кто этот Аркаша?

– Тренер ее, кто же еще. Аркадий Зараковский. Вот через час пожалует, полюбуетесь на это чудо. Тот еще фрукт. Наша принцесса на него большие надежды возлагает – думает, он ее на самую вершину выведет. Только я что-то в этом сомневаюсь.

– Отчего же? Ведь вы, Наталья Михайловна, уж извините, вряд ли в теннисе глубоко разбираетесь. Вот я, например, совсем не разбираюсь…

– Да, в теннисе я мало смыслю, – согласилась экономка. – Зато в людях кое-что понимаю. Неосновательный он человек, этот Аркадий, пустой. А такие люди редко в чем преуспевают.

– Хорошо, Дарья Кирилловна думает только о теннисе, – подытожил Гуров. – А Денис?

– Денис совсем другой человек, а что всякие глупости любит говорить – так это так, для виду. Ну, и еще чтобы отца позлить. Отца он не уважает. А вообще Денис – человек серьезный. Много занимается, много чем интересуется. Думаю, со временем большим человеком станет. И не за счет отцовских денег, а сам по себе.

– А не может так быть, что это Денис взял отцовские деньги? – неожиданно спросил Гуров. – Чтобы быстрее стать большим человеком?

– Как вы такое могли подумать? – всплеснула руками экономка. – Зачем ему так рисковать? Он и так всего добьется! Я же вам говорю – он много занимается, книжки о бизнесе читает.

– А отчего он отца не уважает? Из-за того, что с матерью разошелся и на молодой женился?

– Ну, в основном, конечно, из-за этого, – подтвердила Наталья. – Денис мать всегда больше любил, чем отца, еще когда они вместе жили. А Кирилл Максимович – он ведь и раньше налево ходил. То и дело у них с Мариной Николаевной скандалы случались.

– Марина Николаевна – его бывшая жена? – уточнил Гуров.

– Ну да. Они два года назад разошлись, а потом эта появилась, Елена. Та еще фигура! Только представьте себе: ей, оказывается, Кирилла Максимовича мало, она еще и к Денису прислоняется! Глаз на него положила.

– Да, это я знаю.

– Откуда вам это известно? – удивилась экономка.

– Работа у меня такая, – ответил Гуров. – Полагается все знать. А как вы думаете, Елена Сергеевна не могла взять эти деньги?

– Она-то? Конечно, могла! – уверенно заявила Наталья. – Такая на что хочешь пойдет! Ей чужое богатство голову кружит. Ее ведь Кирилл Максимович из нищеты взял, была актриской местного театра, на вторых ролях. А теперь – хозяйка такой усадьбы! Но ей еще больше хочется иметь. Скорее всего, она и взяла. Она ведь уговорила Кирилла Максимовича завещание на нее одну составить! Он так и сделал, представляете? Потом, правда, одумался и разделил все поровну, по справедливости. Но это новое завещание тоже пропало!

– Да, и теперь действует первое завещание, на Елену Сергеевну, – подтвердил Гуров.

– Так вы и это знаете?! – воскликнула экономка. Видно было, что осведомленность сыщика ее глубоко поразила, и она буквально на глазах проникалась к нему все большим уважением.

– А об охраннике что вы можете сказать? – спросил Гуров. – О Семене?

– Семена, в общем, жалко.

– Это из-за того, что деньги пропали?

– Нет, тут его вины нет, – покачала головой Наталья, – это ведь кто-то свой взял. Нет, я его из-за Дашки жалею. Она же у него на глазах выросла, он столько сил в нее вложил. И бегать учил, и на велосипеде кататься, и в этот самый теннис играть… А в результате она его теперь вовсе не замечает и говорит только о своем ненаглядном Аркаше.