Подставной киллер - Алексей Макеев

– Это не имеет никакого значения, – сердито сказал Дудкин. – Вы не понимаете, какие отношения были у меня с этой женщиной. Это была старая дружба. Мы многое пережили вместе. Но все это осталось в прошлом. Мы встречались здесь как старые друзья – и ничего более. Ее любовники… Этот вопрос меня не интересует. Я не совал нос в ее личную жизнь.

– А вот у начальника милиции другое мнение, – хладнокровно заметила Глория. – Знаете, что поговаривают в народе? Будто он обещал задушить вас собственными руками, потому что безумно любил эту женщину. Ну, знаете, как это бывает в сериалах? Кровавые страсти, разорванные на груди рубахи… Должна сказать, что большинство горожан относится к этому обещанию с пониманием. Чужаков здесь не любят.

– Анна, собственно, тоже была здесь чужой, – хмуро сказал Дудкин.

– Наверное, вы правы, – согласилась Глория. – Иначе зачем бы ее убили, если бы она была своя? Только вам от этого сейчас мало проку. Вы на сегодняшний день в Каменке злодей номер один. Не уверена, что, даже если ваш друг здесь появится, он сумеет изменить ситуацию. По-моему, у вас один выход – вам нужно выбраться из города, вернуться в Москву и искать защиты у тамошней милиции. Надеюсь, в МУРе у вашей Анны не было любовников?

– Вы чересчур циничны для юной девушки, – заметил с неудовольствием Дудкин.

– Не такая уж я и юная, – вздохнула Глория. – А с вами я сразу постарела лет на пять, не меньше. Но вы лучше скажите, что думаете о моем предложении?

– Предложение заманчивое, но трудновыполнимое, – зло сказал Дудкин. – Если я даже на почте не могу появиться, то каким образом я выберусь из города? В этой одежде, без документов, без гроша в кармане?

– Ну, как-то ведь вы выбирались до сих пор, – спокойно сказала Глория. – Говорят, вы передавили кучу милиционеров, когда вас хотели арестовать, и умчались от них на машине убитой?

– Все было не так, – с досадой сказал Дудкин. – Никого я не давил. Мне просто повезло. Хотя, если подумать, никакого везения не было и в помине. С самого начала я вел себя как последний дурак…

Запинаясь и путаясь в подробностях, Дудкин рассказал Глории, что произошло накануне в доме Анны. Говорить об этом ему было нелегко, но другого способа избавиться от боли не было. Когда он закончил рассказ, ему стало немного легче.

– Я поступил, как школьник, – сказал он виновато напоследок. – Но я же не мог знать, что там произошло такое… А потом я просто испугался.

– И правильно сделали, – неожиданно сказала Глория. – Еще, пожалуй, и в самом деле менты пристрелили бы вас на месте. Мне почему-то страшно не нравится вся эта история. Не в том смысле, что убили человека, – это само собой, – а в том смысле, что, по-моему, это сделали специально, чтобы вас подставить. Вам такая мысль в голову не приходила?

Дудкин уставился на нее.

– Что за чушь вы несете? – сказал он. – Кому это могло понадобиться? Меня никто здесь не знает.

Глория пренебрежительно фыркнула.

– И еще считаете себя умным человеком! – презрительно заметила она. – Ладно, вижу, голова у вас еще плохо работает… Объясняю! По-моему, козе понятно, что вас взяли на крючок. В городе около восьмидесяти тысяч жителей, а убили именно вашу знакомую. Именно тогда, когда вы отправились к ней в гости. А перед этим вы встречались с человеком по кличке Грек, репутация которого, мягко говоря…

– Дался вам этот Грек! – перебил ее Дудкин. – Это совсем другое. Мы даже не успели обсудить с ним ничего.

– А что, собственно, вы с ним обсуждали? – в свою очередь перебила Дудкина Глория. – Про Анну вы с ним случайно не говорили?

Дудкин хотел рассердиться за такой беспардонный вопрос. Но вдруг вспомнил, что при встрече с Греком они действительно вспоминали Анну. Дудкин осекся.

– Ну, что же вы умолкли? – торжествующе спросила Глория. – Я попала в точку? Так и скажите! Что вы теперь-то виляете? Вы теперь не продюсер и не плейбой в туфлях из крокодиловой кожи. Вы теперь дичь, понимаете? Вам нужно думать, как в живых остаться. А кроме меня, вам сейчас довериться некому.

– Что за чепуха, – неуверенно пробормотал Дудкин. – Я никогда не носил туфель из крокодиловой кожи…

– И никогда не будете, если не перестанете корчить из себя VIP-персону! Вам подберут белые тапочки, понятно? Так что советую быть со мной чуточку пооткровеннее, если не хотите остаться в полном одиночестве.

– Ладно, согласен, – сдался Дудкин. – Чего вы хотите?

– Я? Да я, собственно, уже ничего не хочу, – удивилась Глория. – Мне бы тоже отсюда выбраться поскорее. Пока меня в ваши сообщницы не записали. Это вам надо по-быстрому сообразить, откуда вам может грозить опасность, и попытаться ее обойти.

– Ладно, – еще раз покорно сказал Дудкин. – Я попробую вам все объяснить.

Однако ничего объяснить он не успел, потому что в этот момент со двора донесся стук открываемой калитки, а потом грубый мужской голос, который обоим показался знакомым:

– Сюда, что ли, пришли?.. Эй, мамаша, ты где?.. Давай, Васильев, поищи хозяйку, а я пока дом обойду.

Глория вдруг побледнела и в упор уставилась на Дудкина. Ее полные ужаса глаза показались ему сейчас огромными и необыкновенно выразительными. «А в ней все-таки есть какая-то изюминка, – невольно подумал он. – Зря я оттолкнул ее тогда, при первой встрече. Глаза у нее чудесные. Да и вообще…»

– Черт! – прошептала она. – Кажется, это бабка! Она куда-то уходила. Наверняка стукнула куда следует. Ах я дура! Как я могла не сообразить, что этим кончится. Чего еще ждать от передовика производства?

Снаружи послышались тяжелые мужские шаги, а потом чья-то тень вплотную прижалась к самому окну. Кто-то пытался разглядеть, что происходит в комнате. Дудкин испуганно начал отползать в сторону.

– Правильно! – с жаром шепнула Глория. – Лезьте под диван! Лезьте-лезьте! И сидите там тихо как мышь! За меня не беспокойтесь. Главное, чтобы вас здесь не обнаружили.

Дудкин понял, что иного выхода у него нет, и послушно забрался под тахту. Щель, в которую он забился, была неимоверно узка – ему даже дышать было нелегко – и пыль не выметалась отсюда, наверное, со времен рыбсовхоза. Перед самым носом Дудкина кверху лапами лежал большой дохлый паук.

«Просто фарс какой-то! – тоскливо подумал Дудкин. – Чужая жена и продюсер под кроватью. Если эта девчонка решится про все это написать, карьера ей обеспечена. Это будет последний гвоздь в мой гроб».

Додумать свою мысль он уже не успел, потому что входная дверь скрипнула, и новый голос насмешливо произнес от порога:

– Ну, привет, рыжая!