Водка - Виктор Алексеевич Мясников

что в животе начинались спазмы. И даже когда со степного разбитого шляха выехали на нормальный асфальт, этот страх ничуть не ослаб. Он даже не смог есть, когда остановились у придорожной шашлычной. Пришлось Вахиду съедать обе порции. И с милицейскими придирами тоже Вахид разбирался. А молоковоз с номерами другого региона ни один мент не пропускал. И почти каждый получал канистру с вином. Большинство было так радо халявной выпивке, что даже денег не просило и тут же отвязывалось.

Только к вечеру, уже в Калмыкии, Мамеду стало полегче. Перестал озираться и даже есть захотел. К утру и вовсе взбодрился, на женщин запоглядывал. Но желания не чувствовалось. Мамед считал себя мужчиной высокого потенциала, всегда готовым к совокуплению. Поэтому слегка забеспокоился. А когда катили уже по Саратовской области, обеспокоился не на шутку. Полно мелькало голоногих ляжкастых девок, когда через селения проезжали, а настроение не поднималось. Следовало что-то срочно предпринять.

В Энгельсе он подхватил неопрятную тетку лет сорока, готовую снять напряжение за бутылку или тридцатник деньгами. Во-первых, некогда было искать другой вариант, а эта сама к машине подошла с предложением; ну, и, во-вторых, понравились волосы тетки - золотистые и крупно завитые. Затащив её к себе в кабину, пока Вахид бродил по небольшому местному рынку, Мамед решительно приказал:

- Минет делай. Только быстро.

Тетка деловито полезла к нему в брюки, уныло посочувствовала:

- У-у, какой квелый... Ничего, сейчас мы его подбодрим... У-ти...

Но тут же резко отстранилась. На кончике члена выступила мутно-желтая капля. Тетка от похмельного унынья тут же перешла к сварливому визгу:

- Да ты трипперный! Сует ещё под нос, кобель рваный! Тампон засунь, чтоб не протекло!

Она с треском распахнула дверцу и вывалилась из кабины. И минут пять стояла рядом на асфальте, поливая ругательствами. Мамед сверху тоже крыл её самыми гнусными словами и грозился убить. Потом пришел Вахид с цветным полиэтиленовым мешком, набитым всякой едой. Он разбираться не стал, а дал тетке пинка:

- Пошла вон, кошелка!

И они покинули город Энгельс, взяв направление на город Маркс. Такая вот география на территориях бывшей республики немцев Поволжья. Мамед, совсем сникший, с тоской вспоминал, как не захотел заплатить за двойную дозу лекарства придорожному лекарю. Потом вспомнил, что подозрительный докторишка с самого начала приготовил всего одну ампулу, и понял - обман. Жулик в белом халате содрал с него сто баксов, а вколол какую-нибудь глюкозу или простую воду. Хорошо, если кипяченую.

Потом Мамед вспомнил, что прошлые сутки с кончика, вроде, не капало. Значит, жулик в белом халате вколол что-то полезное. Вот только оно не подействовало, как следует. Или лекарство оказалось плохое, или болезнь слишком сильной. И вот теперь Мамед навсегда остался импотентом.

Он сразу взмок от таких жутких мыслей. Какой же ты мужчина, если у тебя не стоит. А если узнают, начнут насмехаться? Ведь это такой позор. Впору было прямо на ходу броситься с подножки под колеса. Но Мамед взял себя в руки. Он приедет домой, найдет настоящего доктора, тот его вылечит, и все встанет на свое место.

Но страх уже угнездился у него в душе. И избавиться от этого въедливого затаенного страха было гораздо трудней, чем от приблудной гонореи. И даже трудней, чем от сифилиса. Этот страх был как СПИД, который можно носить годами, но притерпеться и забыть - невозможно.

КОГДА БУДКА ЛАЕТ, СОБАКИ ПРЯЧУТСЯ

На проходной молочного комбината N2 разморенный тяжелой жарой пожилой охранник сонно пялился в золотой столб пыли, медленно вращающийся в падающем из окна солнечном свете. Предприятие не работало, но народ так и норовил прошмыгнуть на территорию. Ясное дело зачем - металл скрасть. Есть чем поживиться: кабели медные, емкости алюминиевые, трубопроводы из нержавейки. После очередного хищения начальство устраивало охране разнос и требовало усилить бдительность. Охранники угрюмо обещали поставить заслон на пути расхитителей, но продолжали по-прежнему относиться наплевательски к своим обязанностям. Им ведь тоже зарплату задолжали за полгода.

Одни вохровцы просто на службу болт забили и даже пропуска не спрашивали. Другие вступили в сговор с расхитителями и держали ворота на замке, распахивая их настежь только перед своими подельниками. И лишь один старый служака продолжал тянуть службу по уставу: строго проверял пропуска и сверялся со списком допуска. Охранника звали Будка. Это народ так его прозвал за широкую будку. Она же ряшка, пачка, репа и так далее. Подлинные имя и фамилия стража ворот никого не интересовали. Будка - и все тут. "Кто сегодня сторожит?" "Будка..." "Вот, блин, зараза, лучше пойду в раздевалке отосплюсь, а то ведь учует запах и сдаст, барбосина."

Пожилым охранником, сонно пялившимся на подсвеченный полуденным солнцем пыльный столб, как раз и был прославленный Будка. Он сидел в своем сторожевом скворечнике, сложив руки на прилавок и держа расслабленную ногу на тормозной педали турникета. И удивительно был похож на паука, смирно сложившего лапки в укромном уголке. Роль паутины играл трубчатый никелированный турникет.

Но вот открылась дверь, и сонное оцепенение с охранника как рукой сняло. Будка встрепенулся навстречу вошедшим, окинул цепким взглядом.

- Куда идем? - спросил он надменно и без всякого интереса.

- К директору, - так же надменно ответил Олег и сунул в нос охраннику пропуск.

Тот взял пропуск в руки, сверил фотографию с оригиналом, словно впервые видел, убедился, что все печати на местах и вслух прочитал:

- Морозов Олег Александрович, сменный мастер. А директора нет. Окинул взглядом, словно сфотографировал, мужчину кавказского вида, стоявшего позади Олега. - И посторонних нечего водить.

- А главный на месте? - Олег не собирался отступать. - Я клиента привел.

- Главный инженер на территории, - степенно кивнул Будка. - Только я все равно не пущу без особого разрешения.

- Ладно, - согласился Олег, - позвоню главному.

На выкрашенной бежевой масляной краской стене висел черный телефонный аппарат. Висел он, наверное, ещё с тридцатых годов, если судить по конструкции. Стена в районе аппарата была до серого цвета вытерта людскими плечами и спинами, зато металлическая трубка телефона была заполирована до металлического блеска.

Олег снял тяжелую трубку, приложил к уху, но ничего не услышал. Он подергал рычаг и убедился, что аппарат не работает.

- Эй! - крикнул он Будке. - Не работает!

- Значит, не