Искатель, 2007 №3 - Александр Викторович Костюнин

«Фургончики ездят по городу нечасто, их редко видят, а увидев, запоминают. Отследить их несложно. Но Жостеру этого мало. Он их фотографирует. И, если верить снимкам, которые оказались среди фотографий Крушининой, Жостер фотографирует только машины, идущие к рижскому самолету — либо утром, либо под вечер. Других снимков не было. Или они в другом месте?»

Сушеницкий открыл новую пачку эвкалипта, бросил несколько пучков в кастрюльку. Налил воды прямо из крана. Поставил на огонь.

«Фотографировали на протяжении последнего месяца — это хорошо видно по разным концертным афишам, попавшим в кадр. Готовились давно и основательно. Жостер хорошо знал порядки НИИ, он понимал, что взять целую машину с «жидкостью» на территории института ему не удастся. А если и удастся, то уйти неопознанным не получится. Даже сейчас, когда сняли все режимы секретности».

Сушеницкий помешал ложкой воду с травой — вода еще не нагрелась. Он закрыл крышку и снова отошел к окну. Облака все продолжали уходить на север.

«Если Жостер собрался заполучить «жидкость Душицына», значит, это он лазил по вечерам в кабинете старика. И он был на квартире у Паси. Тогда это он выбросил Дедовника? Сам Жостер утверждает, что был некто третий. Но кто может гарантировать, что Жостер говорит правду?»

Зазвонил телефон, особенно резко и раздражающе. Сушеницкий дернул головой, пытаясь, как от комара, избавиться от этого звука.

«Жостер дружил с Пашей Тминенко. Но тем не менее он фотографировал движение фургончиков. Зачем? Боялся упустить малейшие изменения в графике движения? Значит, с Пашей он не договорился. Не договорился он и с Дедовником. Следовательно, у Жостера остался один выход — взять «жидкость» силой».

Телефон продолжал трезвонить, надоедая. Сушеницкий с сожалением оторвался от наблюдения черно-синих облаков, побрел в прихожую и поднял трубку.

— Сушеницкий слушает.

В ухо ворвался звонкий голос:

— Димочка, что ты делаешь?

— Смотрю на тучи, Рута. И пытаюсь разобраться в одной каше. Но ничего не получается. Не хватает фактажа.

— Значит, я правильно делаю, что вызваниваю тебя уже полтора часа.

— Что-то нашлось?

— Наш новый фотограф, Димочка. Он оказался толковым парнем.

— Если это действительно так, Рута, познакомишь меня с ним. Я буду поить его до утра. Что он обнаружил?

— Он пошел фотографировать «Детский мир». Сделал несколько ракурсов снаружи. Потом, как ты и просил, попытался проникнуть на чердак. Но наткнулся на опломбированную дверь.

— Убийство? — выдохнул Сушеницкий.

— Да, Димочка. Позавчера там обнаружили труп одного из сотрудников. Он поднялся туда за бумагами, там у них что-то вроде архива. И долго не возвращался. За ним пошли и нашли с ножом в сердце. На пустых обувных коробках. Наш фотограф все это выяснил, носясь по этажам и опрашивая продавцов. Потом сделал несколько снимков чердачной двери, подходов к ней и всей лестницы. С него будет толк, Дима.

— Убитый сотрудник поднялся на чердак около десяти часов?

— Сразу после десяти, Димочка. Работники бухгалтерии сказали, что только-только открылся магазин.

— И он вначале был оглушен ударом кастета в правый висок?

— Димочка, ты меня обманываешь. Ты там уже побывал.

Узел в этом деле затягивался все туже, и Сушеницкий понимал, что распутывать его придется зубами. Он глубоко вздохнул:

— Нет, Рута, я побывал в другом месте. Просто этот способ убийства в нашем городе стал входить в моду.

— Но скажи честно, Димочка, мой звонок тебе помог?

— Помог. Я окончательно запутался.

— А я так надеялась, что моя информация тебе что-нибудь разъяснит.

— Обстоятельства, Рута, наращивают обороты. А я не в силах за ними угнаться. Что-то постоянно ускользает от меня.

— Может, тебе сделать перерыв и оглядеться? — И это тоже была Рута, она всегда жалела уставших. — Знаешь, как бывает? Отойдешь немного в сторону, и сразу все прояснится.

— Знаю, Рута. Но сейчас другой случай. Я чувствую, что нахожусь в середине. И если брошу, то потом вообще не разберусь.

Из редакции до Сушеницкого пробился стук каблучков, что-то произнес мужской баритон, явственно хлопнула дверь — и голос Руты стал сухим и чуть приглушенным. Именно таким, как она считала, он и должен быть при официальных разговорах.

— Рядом со мной стоит Анисов. Он услышал, что я тебя вызвонила, и подошел. У него к тебе разговор.

— Если ты передашь ему трубку, я отключусь.

— Димочка, не дури. Он говорит, что выгонит тебя ко всем чертям… и меня тоже…

— Поступай, как знаешь.

— …он уже рвет трубку…

— Извини, Рута, я отключаюсь.

Он положил трубку и отправился на кухню. Небо за окном стало иссиня-черным. Приятно запахло эвкалиптом.

«Если Жостер решился брать машину с «жидкостью», то остается выяснить небольшой пустяк: где и когда?»

На пороге кухни Сушеницкий остановился и повернул обратно. Вышел на лестничную площадку и позвонил в дверь к Бадьянычу.

4

Бадьяныч читал. Читал, как всегда, основательно.

Полчаса назад он отыскал в глубине шкафа книгу по травам. Теперь стоял возле окна и изучал раздел «Болезни горла». Бадьяныч уже прожил шестьдесят пять лет, имел небольшой рост, тоненькие седые усики и редкие седые волосы. Видел он плохо, но очки упрямо игнорировал и поэтому держался поближе к свету. Когда зазвонили в дверь, он внимательно посмотрел в сторону прихожей, будто оттуда кто-то должен появиться, но никого не дождался и пошел открывать.

— О, Димыч! Я тут такое нашел, — Бадьяныч хлопнул ладонью по книге. — Мы тебя за сутки вылечим. Гляди! — Он отодвинул от себя книгу как можно дальше, пригляделся и сунул палец в середину страницы. — Надо утром и вечером намазывать горло специальной китайской мазью. И рецепт имеется. — Он лизнул палец и яростно листанул книгу. — Где-то здесь я видел. Готовится, между прочим, на чистейших травах, собранных на Тибете.

Думая о своем, Сушеницкий мрачно заметил:

— А где мы возьмем тибетские травы?

— Найдем. У меня есть один знакомый китаец. Мы с ним вместе в горном институте учились. Вежливый такой парнишка, старательный. Этих китайцев, между прочим, в пятидесятые годы полный город был. Они все ходили в синих костюмах, а в одиннадцать часов обязательно выстраивались в коридоре института делать зарядку. Дисциплинированный народ. Так что, — Бадьяныч снова потыкал пальцем в книгу, — если китайцы пишут, что мазь излечивает за сутки, значит, она действительно вылечивает за сутки.

Сушеницкий махнул рукой:

— Да Бог с ним, с этим лечением.

— А как же хрипы? — Бадьяныч недоуменно взмахнул руками. — Ты себя послушай.

— Обойдется. Одного тут уже лечили тибетскими травами.

— Кого? — в голосе появилась заинтересованность.

— Валеру Горицветова.

— И как?

— Не помогло.

— Странно…

Бадьяныч был