Лицо в темной воде - Антон Грановский

– Я воспитывалась в детдоме, – произнесла Дина, лежа в постели и нежно гладя ладонью худую жилистую грудь Ивана.

– Вот как? – улыбнулся он. – Неужели родители от тебя отказались?

Дина качнула головой:

– Нет. Они погибли, когда мне было пять лет.

– Прости.

Иван прижал к себе Дину и поцеловал ее в лоб.

– Да ничего, – мягко сказала она, – я все равно их почти не помню.

– А как они погибли?

– Глупо. Нелепо. Фантастично. Мы втроем поехали в лес за грибами. Заехали на какую-то полянку. Я сказала, что не хочу идти, что лес здесь слишком страшный. Они дали мне книжку с картинками, чтобы я не скучала и не ныла, а сами пошли собирать грибы. Из леса они уже не вернулись.

– Не вернулись?

Дина качнула головой:

– Нет. Говорят, их убил медведь.

– Боже! – тихо воскликнул Иван. – Я думал, такое только в кино бывает.

– К сожалению, нет. – Дина вздохнула и продолжила, поглаживая узкой ладонью его грудь. – Их искали почти два месяца. И все это время я жила в лесу одна. Неизвестно, чем я питалась. Наверное, рвала ягоды.

– Подожди… – Иван удивленно моргнул. – Пятилетняя девочка два месяца жила в лесу? – недоверчиво уточнил он.

– Да. Удивительно, правда? Я почти ничего об этом не помню. Меня нашли рядом с какими-то болотами. Наверное, я ела бруснику и голубику. Или морошку. Ну, или что там еще растет, на болоте?

Иван провел рукою по щеке Дины, потом наклонился и поцеловал ее в губы.

– Бедная моя девочка, – сказал он.

– Одна детсадовская воспитательница, она любила выпить, считала, что я – лесная ведьма. Она меня страшно боялась.

– Жуть! Так значит, ты была русским Маугли?

Дина улыбнулась:

– Угу. Что-то вроде этого. Хоть роман пиши, правда?

– Правда.

– Знаешь что – давай не будем об этом больше говорить. Предлагаю заняться более приятными вещами.

Дина лукаво пришурилась:

– Это какими же?

– Сейчас увидишь!

Иван перекатился на бок, лицом к Дине, подхватил край одеяла и накрыл их этим одеялом с головой.

…Но не прошло и минуты, как на тумбочке затрезвонил мобильный телефон.

Дина высунула голову из-под одеяла, откинула с лица светлую прядь волос и взяла трубку с тумбочки. Хотела глянуть на дисплей, но в этот миг Иван шутливо пощекотал ей под одеялом пятку, и она, вскрикнув, весело отпихнула его от себя и нажала на кнопку связи.

– Дина, это я… – проскрежетал из трубки голос Шуравина.

Улыбка вмиг слетела с лица Дины.

– Зачем ты звонишь? – сухо произнесла она. – Я не хочу с тобой говорить.

– Пожалуйста, не вешай трубку! Я звоню по делу.

– И что это за дело?

– Ты, конечно, забыла. Но через несколько дней у тебя гастроли по Уралу.

Иван под одеялом поцеловал ее в теплый живот. Дина прыснула от смеха, прикрыла трубку рукой и воскликнула с напускной строгостью:

– Перестань! Я говорю по телефону!

Потом убрала руку от трубки и сказала, уже обращаясь к мужу:

– Разве ты их еще не отменил?

– Нет, – ответил Руслан. – С какой стати?

– С той стати, что я больше не твоя жена. И не твой «проект». И давай на этом…

– Нет, – проговорил Шуравин.

Если бы Дина могла сейчас увидеть его, она бы увидела, что лицо мужа покрылось красными пятнами ярости. Но он сумел взять себя в руки.

– Что ты сказал?

– Я сказал: нет. Ты решила развестись. Ладно. Но мы ведь с тобой профессионалы. Афиши уже расклеены. Зрители ждут твоих выступлений. В чем они-то провинились?

Иван зарычал под одеялом, изображая дикого зверя, и зарылся ей лицом между грудей. Дина легонько его оттолкнула.

– Значит, ты хочешь, чтобы я отправилась в тур по Уралу? – проговорила она в трубку.

– Да, – ответил Шуравин. – Всего один тур. Последний. Если хочешь, я сокращу гастрольный график. Тебе нужно будет выступить всего в трех городах.

Дина задумалась.

– Кроме того, если ты откажешься, тебе придется заплатить мне неустойку, – продолжил Руслан. – А ты ведь этого не хочешь, правда?

Дина нахмурилась.

– Послушай, Шуравин, если ты вздумал меня пугать…

– Вовсе нет, – перебил он. – Я знаю, что тебя испугать невозможно. Я просто пытаюсь делать бизнес. Как говорят на Западе, «ничего личного».

Дина тяжело вздохнула.

– Ладно, – решилась она. – Я выступлю. Но не из-за тебя и не из-за твоих дурацких денег. Я сделаю это ради зрителей.