Французский шелк - Сандра Браун

— Готов поспорить, что у Уайлда были особые возражения по этому поводу. — На фотографии в журнале женщина склонилась над красивым молодым человеком, утопавшим в широком кожаном кресле. Женщина опиралась руками на подлокотник. Ее атласный халат был распахнут. — Я думаю, сомнений в том, где находится левая рука парня, не остается?

— Вы находите это эротичным, мистер Кассиди?

— Черт возьми, еще бы, — внезапно осевшим голосом сказал он. — А вы так не считаете? — Он посмотрел на нее, и Клэр испытала такое ощущение, будто кто-то нежно и игриво покусывает ее живот.

Она опустила взгляд на снимок в журнале.

— Меня возбуждают совсем другие вещи. Цена халата, который на женщине, сто двадцать пять долларов. Это один из самых дорогих товаров в этом номере. Я надеюсь, что любая женщина, глядя на эту фотографию, соблазнится и сделает заказ.

— В надежде завлечь такого парня с сапфировыми глазами и мощной мускулатурой. Клэр рассмеялась.

— Мистер Кассиди, вы рассуждаете, как рассерженный моралист.

Ее смех еще больше омрачил его настроение.

— Неужели? Мне бы не хотелось казаться таким.

— Мы пытаемся пробудить в каждой женщине желание выглядеть так же привлекательно, как и эта модель, заставить ее поверить в то, что и она может быть красивой и желанной. «Носи это и будь любима» — вот что мы хотим донести до сознания наших подписчиц.

Внимательно выслушав Клэр, Кассиди вновь углубился в каталог. Клэр притихла, наблюдая за ним. Взгляд его скользил по страницам журнала. Иногда Кассиди подносил к губам стакан с виски. Рот у него был широкий, мужественный, лишь полная нижняя губа и ямочка на левой щеке придавали лицу мягкость.

Объективно он был очень хорош собой. Пробивающаяся в висках седина добавляла ему привлекательности. Каштановые волосы забавно топорщились над ушами. Немногие мужчины превосходили ростом Ясмин, но, когда Кассиди встал, чтобы поздороваться с ней, Клэр отметила, что он на два-три дюйма выше. Он был хорошо сложен, рука его, лежавшая на колене, выглядела мощной, и в ней чувствовалась огромная сила.

Просмотрев весь каталог страницу за страницей, Кассиди закрыл журнал.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Так вы считаете, Джексон Уайлд был справедлив в своих высказываниях? Это и вправду непристойно?

— Конечно же, нет, черт возьми, даже и говорить нечего. Чувственно, эротично — да, но едва ли это можно назвать порнографией. Но официально я все-таки должен быть беспристрастным.

Клэр обрадовалась, убедившись, что Кассиди не собирается осуждать ее. Она поставила стакан с вином на стол и поднялась.

— Возьмите этот экземпляр с собой. Может, захотите заказать что-нибудь.

Взяв каталог, Кассиди тоже встал.

— Сомневаюсь. Я типичный клиент «Фрут оф зе — Пум» — поклонник белого хлопка и строгости в одежде.

— Может быть, вам понравятся шелковые шорты для отдыха?

— Может быть. У вас есть оружие? Вопрос ошеломил ее, тем более что задан он был сразу же после столь непринужденной беседы.

— Нет, мистер Кассиди.

— А у вас есть разрешение на владение оружием?

— Нет.

— Возвращаюсь к моему первоначальному вопросу: где вы были в ночь убийства Джексона Уайлда?

Она подавила в себе желание сдерзить и спокойно ответила:

— Не помню, чтобы я выходила. По-моему, я провела спокойный вечер дома.

— Кто-нибудь может подтвердить это?

— А что, нужно подтверждение? Вы думаете, я лгу? Она твердо выдержала его взгляд, хотя он и длился, казалось, бесконечно и она готова была провалиться сквозь землю.

Наконец Кассиди прервал паузу:

— Спасибо за угощение.

Он взял свой пиджак и, зацепив его за ворот указательным пальцем, перебросил через плечо.

— Не стоит благодарности.

Взгляд его скользнул по стеклянной стене. За окнами сгущались сумерки. С этой стороны здания открывался прекрасный вид на реку. Мерцали огни на набережной и мосту через реку, переливаясь от темно-пурпурного оттенка до искрящегося золотистого.

— Потрясающий вид.

— Спасибо.

Клэр в свое время, стремясь сохранить этот вид, купила участок земли, простиравшийся от ее дома до набережной, который превратила в место для стоянки автомобилей. Это было делом прибыльным, а кроме того, служило гарантией того, что перед ее окнами не вырастет вдруг какой-нибудь высотный отель или торговый центр. Со времени покупки стоимость этого участка земли выросла уже в тысячи раз, но Клэр не собиралась с ним расставаться ни за какие деньги.

— Я провожу вас к выходу.

Клэр прошла вперед, к двери, минуя сверкающий стол секретарши в приемной, и подошла к лифту. Когда они спускались, Кассиди поинтересовался:

— А что на третьем этаже?

— Моя квартира.

— Немногие сейчас придерживаются столь странной традиции — жить и работать в том же доме.

— В старом квартале многие так делают.

— Вы говорите как истинный старожил.

— Я родилась здесь и не жила нигде больше. Я даже ходила в местный колледж, каждый день мотаясь на трамвае в Тулейн.

— Счастливое детство?

— Очень счастливое.

— Никаких потрясений?

— Ни одного.

— И даже связанных с вашей матерью? Клэр поморщилась:

— Поскольку я никогда не знала ее другой, я привыкла к ее болезни.

— А что с вашим отцом?

— Он умер, когда я была совсем маленькой. Мама больше никогда не выходила замуж. Мы жили с тетей Лорель. Вскоре после того, как она умерла, мы переехали сюда.

— Хм. Ваша мать до сих пор живет с вами?

— Совершенно верно.

— И больше никого здесь не бывает?

— Ясмин, когда она в городе.

— А кто такой Гарри?

— Мисс Гарриетт Йорк, наша экономка и няня матери. Она никогда здесь не ночует, только если я уезжаю из города.

— И как часто это бывает?

— Два раза в год я езжу в Европу и на Восток за тканями. Мне также приходится несколько раз в году бывать в Нью-Йорке.

— А как часто Ясмин приезжает в Нью-Орлеан?

— Это зависит…

— От чего?

— От многих обстоятельств.

— Например?

— Ну, скажем, надо обсудить планы на новый каталог. Незачем ему было знать, что в последнее время наезды Ясмин в Нью-Орлеан участились и почему. Давать ему лишнюю информацию Клэр вовсе не собиралась. Еще ребенком она привыкла не доверять представителям властей. Они могли обернуть любую информацию против тебя, лишь бы соблюсти свои бюрократические интересы. А для Клэр этот Кассиди, какие бы мужественные руки и ямочка на щеке у него ни были, все равно оставался бюрократом.