Слабость Виктории Бергман. Часть 2. Голодное пламя - Эрик Аксл Сунд

Убийство – не такая уж обширная категория преступлений, но тяжесть этого деяния такова, что его можно с полным основанием назвать символом преступлений, из-за чего, в свою очередь, уголовной полиции особенно важно, чтобы убийства расследовались надлежащим образом и чтобы уровень раскрываемости был высоким.

В Швеции каждый год совершается около двухсот убийств, и почти в каждом случае убийцей оказывается человек из близкого окружения жертвы.

Лейф Карлссон по понятным причинам выглядел удрученным, когда Жанетт с Хуртигом вошли в комнату для допросов и уселись напротив него.

Степень подозреваемости Карлссона была самой низкой – «возможный подозреваемый», а Жанетт по опыту знала, что это определение можно применить практически к любому человеку.

Она открыла бутылку столовой воды, потянулась за диктофоном и порылась в папке с записями, которые сделала вечером, когда Юхан уснул.

Полицейские и Карлссон молча смотрели друг на друга.

Лейфу Карлссону было лет сорок, рост – чуть ниже среднего. Одет в темную куртку и плохо сидящие потертые джинсы.

Жанетт подозревала, что причина его начинающего округляться животика – сидячая работа, преподавание французского и английского девятиклассникам, а также все возрастающая любовь к жирным соусам и хорошим винам. На первый взгляд стоит исходить из его невиновности.

Лейф Карлссон выглядел как человек, который скорее выгонит надоедливую муху в окно, чем прихлопнет ее газетой.

Взгляд у него был упрямый, но Карлссон не казался агрессивным. По опыту Жанетт знала: люди, которые не чувствуют себя в безопасности или которых вот-вот раскроют, часто начинают вести себя агрессивно. Лучшая защита – это нападение, если ничего другого не остается.

Но Карлссону как будто нечего было скрывать, и он заговорил первым.

– Мне необходим адвокат? – спросил он.

Жанетт взглянула на Хуртига, пожала плечами и, повернувшись к Карлссону, спросила:

– Почему вы считаете, что он вам необходим?

– Полагаю, я здесь из-за Элисабет, но не очень понимаю зачем. Один из ваших коллег – Шварц, кажется, его зовут – уже допросил меня… – Он вопросительно вскинул руки, и Жанетт заметила, как у него блестят глаза. – Я никогда не был замешан ни в какой уголовщине и не знаю, что говорить.

– Появились новые данные, к которым у моего коллеги Шварца не было доступа.

Хуртиг дернулся, Жанетт притворилась, будто ищет что-то в бумагах.

Она кивнула сама себе, ожидая реакции Карлссона, но тот молча ждал. Хуртиг уже терял терпение.

Жанетт подняла глаза и начала:

– Какие у вас были отношения?

– В каком смысле? – Карлссон уставился на нее. – Разве этого нет в ваших бумагах? – И он указал на кипу документов.

– Разумеется, есть, но я хотела бы услышать об этом от вас. – Жанетт помолчала, формулируя вопрос. – Какими были ваши любовные отношения?

Карлссон покачал головой, возвел глаза к потолку и растерянно улыбнулся:

– Вас интересует, спали ли мы друг с другом?

– Именно. Так вы делали это? Спали?

– Да. Спали.

– Часто?

– Но какое это имеет… – Карлссон тяжело вздохнул. – Да, мы спали друг с другом так часто, как спят все, кто женат пятнадцать лет.