Мачеха в хрустальных галошах - Дарья Донцова

– Нет, – ответила я.

– Она исчезла, – хмыкнул Купер. – Уж поверь, я человек методичный, с хорошими связями в разных сферах, поэтому на раз-два выяснил, что Наталья второй раз вышла замуж за Григория Евсюкова, сменила фамилию и себе и дочери.

– Она имела право так поступить? При условии, что Виктор официально не отказался от девочки? – усомнилась я.

– Да, – кивнул Куп, – мать может переписать фамилию ребенка на свою, для этого согласия биологического отца не требуется. И Таня тоже стала Евсюковой. А вот удочерить ее новый муж матери не мог. Но, похоже, Григорий Олегович решил проблему известным способом – пошуршал купюрами. После чего Танечка пошла в школу, имея отчество Григорьевна, в личном деле ее отцом записали второго супруга Натальи. Татьяна получила аттестат, поступила в пединститут. Когда она училась на последнем курсе, ее отчим умер. Евсюкова закончила вуз и… Все, более о ней ничего не известно.

Купер остановился.

– Она куда-то уехала? – предположила я. – В другую страну?

Собеседник сделал отрицательный жест рукой.

– Нет, отметки о пересечении госграницы России отсутствуют. О Татьяне Григорьевне Евсюковой нет никаких сведений. Она нигде не работает, не имеет прописки, медстраховки, счетов в банке и кредитных карт, водительских прав, не брала кредиты, не оформляла брак-развод, не рожала детей. Получается, ее просто нет!

– Может, Татьяна умерла? – предположила я.

– Свидетельство о смерти не выдавалось, – отрезал Купер. – Где находится молодая женщина, до сих пор остается для меня загадкой. Поверь, я прорыл землю носом и – ничего.

– Мать не искала дочь? Не била в набат? Не осаждала полицию? – поразилась я.

Мой визави начал сметать со стола крошки.

– После смерти второго мужа Наталья Михайловна угодила в клинику неврозов, провела там три месяца и осела дома. Она бросила работу, боялась выходить из квартиры, соседи слышали, как вдова скандалила с дочерью, упрекая ее в желании спать со всеми мужиками сразу, называла проституткой.

– Бедная девушка, – пожалела я незнакомую Таню, – не повезло ей.

– После того как дочь испарилась, Наталья присмирела, некоторое время жила тихо, но потом стала заговариваться. Днем спала, а ночью шаталась по квартире, зажигала свет, газ. В конце концов соседи вызвали психиатра. С той поры Наталья считается инвалидом. Живет в благотворительном интернате «Свет звезды», получает пенсию. Я хотел с ней поговорить, но меня не подпускают к ней. Мол, Наталья Михайловна очень боится мужчин, сторонится даже тех, с кем живет в одном приюте, хотя прекрасно их знает, и мое появление вызовет у нее приступ паники. Вот такой расклад. Мне необходимо побыстрее найти Таню, но о ней нет никаких сведений. Нигде.

У меня сразу возник вопрос:

– Хочешь, чтобы я поговорила с больной? Предполагаешь, что дочь общается с матерью?

– Это вероятно, – кивнул Купер. – К тебе Евсюкова должна отнестись положительно. Ей категорически не нравятся мужчины всех возрастов, ее долго упрашивали не убегать от врачей – представителей сильного пола, и только недавно Наталья стала спокойно общаться с местным психиатром. Но! Как-то раз у администратора с ресепшен заболела няня, и женщина была вынуждена привезти на работу своего малыша, очаровательного карапуза лет трех. Наталья Михайловна, увидев мальчика, впала в истерику, начала кричать, что тот ее убьет, зарежет… Местный психолог предполагает, что когда-то Евсюкова подвергалась насилию, вероятно, ее второй муж был садистом. Кстати, на руках у Натальи Михайловны есть характерные шрамы, такие остаются от порезов, нанесенных острым ножом. Но правды никогда не узнать. А вот к женщинам больная относится приветливо, в особенности к молодым. Если именно ты заведешь с ней разговор о дочери, то, скорее всего, узнаешь, где находится Таня.