Невидимые силы - Евгения Грановская

— Ты всегда ревновала их ко мне! — выпалила Настя. — Потому что они любили меня больше, чем тебя!

Некоторое время Анна ошарашенно смотрела на сестру, не в силах произнести ни слова, а потом скривилась и коротко бросила:

— Дура.

После этого вынула фотографию родителей из ящика стола. Настя взяла фотографию, вставила в рамку и снова повесила на стену. Однако через пару дней сама сняла и убрала обратно в ящик.

Жизнь потекла своим чередом. Сестры никогда не упоминали об инциденте с фотографией, но их отношения изменились. Настя, прежде откровенная в разговорах с Анной, приобрела привычку таиться, а когда та спрашивала что-нибудь, в ответ ершилась и нередко отвечала дерзостью.

12

Посидев в библиотеке полтора часа и мужественно просмотрев семь из девяти рекомендованных книг, Настя решила сделать перерыв, отправиться в кафе и выпить пару чашек кофе. Последствия «веселого» вечера и плохой ночи сказывались до сих пор. В висках чувствовалась тяжесть, а на душе скребли кошки.

В скверике перед кафе Настя заметила, что за ней кто-то идет. Но ни испугаться, ни даже насторожиться не успела, потому что негромкий сипловатый голос тут же окликнул ее:

— Девушка, одну минутку!

Настя обернулась. Невысокий коренастый человек, одетый в серый плащ и кепку, медленно приблизился. Холодные, стального оттенка глаза, ямочка на подбородке. Почему-то Насте подумалось, что незнакомец должен держать в руке пакет с продуктами, из которого торчит батон. Однако никакого пакета у мужчины в руках не оказалось. Была только старенькая дешевая трость с крючковатым, посеребренным, но уже изрядно облезшим набалдашником.

Остановившись перед Настей, незнакомец оглядел ее цепким холодным взглядом, который совершенно не подходил к его облику «инженера на пенсии». Затем сипло спросил:

— Ты Настя Лаврова?

— Да. А вы…

— Давай присядем, — незнакомец направился к ближайшей скамейке.

Настя, чуть помедлив, двинулась за ним. Усевшись на скамейку, мужчина пристроил трость между ног и посмотрел на Настю.

— Надо поговорить, — сказал он.

— Поговорить? — девушка внимательнее вгляделась в лицо незнакомца, стараясь припомнить, где она могла его видеть. — А вы, собственно, кто?

— Меня зовут Владимир Иванович.

— А фамилия?

— Жгут.

Мужчина снял кепку, достал из кармана платок и промокнул лысую голову. Затем снова нахлобучил кепку на лысину, посмотрел на солнце и сказал:

— Жарковато сегодня, а?

— Да, — рассеянно отозвалась Настя.

— Гораздо жарче, чем обещал прогноз.

— Да, наверное.

Владимир Иванович вздохнул:

— И давление выше нормы. В такую погоду хорошего клева не жди. Это как пить дать.

Настя не знала, что на это ответить. Жгут снова посмотрел на нее и вдруг спросил:

— Как у тебя со здоровьем, милая?

— До сегодняшнего дня не жаловалась. Послушайте, я не знаю, кто вы такой, но если вы немедленно не…

— Погоди-ка…

Он вдруг быстро поднял правую руку, прижал пальцы ко лбу Насти и громко и веско произнес:

— Вспомнила!

Затем убрал руку и с любопытством посмотрел в побелевшее лицо Насти.

— Вы… Вы тот самый! — с изумлением и ужасом выпалила она.

— Да, — кивнул Жгут. — Я тот самый.

Настя перевела дух.

— Значит, все это мне не приснилось, — дрогнувшим голосом пробормотала она.

Жгут молча кивнул.

— Почему я все забыла? Вы что, стерли мне память?

— Самую малость, — ответил Жгут.

Настя пристально посмотрела на «пенсионера» и вдруг спросила:

— Вы экстрасенс?

— Скорей, наоборот, — непонятно ответил он.

— Что значит «наоборот»?

«Пенсионер» снова взглянул на небо и задумчиво произнес:

— Клева в ближайшие дни точно не будет.

— Что вы мне голову морочите? — воскликнула Настя. — Как вы меня нашли?

«Пенсионер» сдвинул кепку на затылок:

— Как нашел? Ты же сама сказала, что учишься в универе, на историческом. Я зашел в секретариат, представился твоим дядей из Кулунды…

— У меня нет дяди в Кулунде, — возразила Настя.

— Знаю, — иронично произнес Жгут. — Но в секретариате этого не знали. Я был убедителен, и мне поверили. Остальное — дело техники.

— Кто были те люди, которые напали на меня вчера вечером? Откуда они взялись?

— Не уверен, что тебе нужно это знать… — начал Жгут, но Настя его перебила.

— Если вы не заметили, я уже знаю слишком много, — с вызовом сказала она. — Я видела, как жена олигарха Литовцева бежала за машиной. Видела, как вы в нее выстрелили.

Владимир Иванович немного помолчал, а затем согласился:

— Ты права. Пожалуй, я и в самом деле должен ответить на пару-тройку твоих вопросов. Но сначала я спрошу сам. Скажи-ка, милая, ты не замечала за собою слежки? Это очень важно. И не только для меня, но и для тебя.

Настя хотела возмутиться, но передумала.

— Несколько раз мне казалось, что за мной следят, — сказала она после паузы. — Но я в этом не уверена.

Жгут вздохнул:

— Хреново. Эти зря следить не станут. Наверняка ты что-то у них забрала. Ну, колись — забрала, а?

— Ну… была одна вещь, — нехотя призналась Настя. — Только я ее не забрала, а нашла. И хотела вернуть, но эти бандиты…

— Что за вещь? — перебил Жгут.

Настя вздохнула и полезла в карман куртки. Вынув из кармана кулон, она показала его Владимиру Ивановичу.

— Вот. Его обронила та женщина. Литовцева. Перед тем, как… как все началось.

Владимир Иванович прищурил свои серые глаза и внимательно оглядел вещицу.

— Гм, — задумчиво проговорил он. А затем спросил: — Ты ее кому-нибудь показывала?

— Да, — кивнула Настя, чуть покраснев. — Сегодня утром я носила этот кулон в ломбард.

Жгут посмотрел на нее строго-ироничным взглядом.

— Хотела заложить чужую вещь?

Настя покраснела еще больше.

— Ладно, не напрягайся, — успокоил ее Владимир Иванович. — Лучше скажи, почему кулон все еще у тебя?

— Ломбардщик был какой-то странный, — объяснила Настя. — Когда я отказалась продавать кулон за три тысячи рублей, ростовщик тут же предложил мне тридцать. И глаза у него при этом были такие, словно он готов оторвать у меня кулон вместе с рукой. Тогда я запросила… десять тысяч долларов.