Год тумана - Мишель Ричмонд

День двадцатый, одиннадцать часов вечера, разговариваю по телефону с Аннабель.

— Где ты?

— На прудах.

— Где?!

— В парке Голден-Гейт.

— С ума сошла? Это опасно.

— У меня есть баллончик.

— Что ты там делаешь?

— Полицейские сказали, что обыскали весь парк, но это невозможно. Он слишком большой.

Мы втроем однажды пришли сюда в субботу, чтобы порыбачить на мушку. Вот почему из Джейка получился такой хороший отец — он настаивает, чтобы Эмма постоянно училась чему-нибудь новому. В тот день водоемы, освещенные солнцем, походили на зеркала. Сегодня пруды окутаны туманом. Вспоминаю, как Эмма крепко держала меня за руку, стоя в нескольких шагах от воды, и спрашивала: «А тут глубоко?»

В окружающей тишине мой голос делается очень странным. Не рассказываю Аннабель о тяжелой крышке люка у западной оконечности пруда, о том, как попробовала поднять металлический кругляш и с удивлением обнаружила, что колодец не заперт; о том, как, освещая темноту фонариком, осторожно спустилась по сырым ступенькам. Не рассказываю о том, как лежала без сна прошлой ночью, думала об этом люке и воображала Эмму, ставшую пленницей какой-то психопата и дрожавшую теперь в темноте.

Я окликнула ее с середины лестницы, и подземелье отозвалось эхом. Ничего. Пусто.

Держу в руке крошечную искусственную мушку, выкрашенную в ярко-фиолетовый цвет, с белыми крылышками. Зажав ее невесомое тельце в ладони, вглядываюсь в черную воду пруда. Возможно ли отыскать здесь труп?

— Немедленно вернись в машину, сию же минуту, — требует Аннабель. — И не смей отключать телефон, пока я не пойму, что ты в безопасности.

Шагаю мимо каменной сторожки, мимо зарослей лаванды и розмарина. Вдалеке над деревьями поднимается медного цвета купол музея и странно мерцает в лунном свете. Сажусь в машину и захлопываю дверцу.

— Запрись, — приказывает Аннабель.

— Ты говоришь совсем как мама.

Она вздыхает.

— Господи, иногда за тебя просто страшно.

Еду домой. Раньше мне нравилось ездить ночью через парк. В темноте он походил не столько на городской оазис, сколько на глухие, непроходимые джунгли. Теперь джунгли еще и опасны. Прибежище подонков и убийц.

— Послушай… — говорит Аннабель. — Ты помнишь Сару Каллаган?

— Конечно. Я уже почти забыла о ней, а когда все это случилось, вспомнила.

— Все время о ней думаю, — продолжает сестра. — Сара всегда позволяла мне списывать контрольные по математике. Делала это лишь потому, что очень хотела подружиться. Буквально за пару недель до ее исчезновения у нее был день рождения, и она пригласила меня в кино, а я придумала какой-то предлог и не пошла.