Обратный счет - Марина Зосимкина

В списках пациенток Галины Шевчук имеется и Инесса Николаевна Киреева.

— И это точно родственница вашего мужа, а не ее полная тезка. Мы проверили рабочий компьютер покойной Шевчук, в базу вбиты и прочие анкетные данные, — подвел черту опер Кутузов.

— Ну и что? — спросила с вызовом Надежда, хотя примерно что-то такое она и ожидала услышать. — Она не имеет права посещать оздоровительные тренинги? Или вы имеете что-то на нее? Она тоже кого-то облила купоросом?

— Да нет, не облила. Впрочем, не знаю, может и обливала кого-то. Я же вам объяснил, что произошло убийство. Колотая рана в сердце была нанесена девушке, которая по документам… ну, это неважно. Короче, нам удалось выяснить кое-какие подробности данного преступления. Так вот, во-вторых, на месте убийства обнаружен рекламный буклет того самого «Центра».

— А во-первых? — спросила лейтенанта полиции Надежда, уже предчувствуя гадость.

— А во-первых, я же говорил, есть два свидетеля, которые видели убийцу. Правда издалека и в свете фонарей, но тем не менее оба с уверенностью показали, что это рослая пожилая женщина с черными, вероятно, окрашенными в черный цвет волосами.

— Таких по Москве тысячи, — уже не очень уверенно проговорила Надя.

— Точно, — легко согласился опер. — Осталось убедиться, что у вашей родственницы есть алиби, и я вас оставлю в покое. Поздно уже. Я вообще-то ненадолго планировал.

— А как я могу помочь с ее алиби? Мы редко встречаемся, и я совершенно ничего не знаю о ее жизни.

— Отнюдь, — оживился опер, — Подозреваемая Киреева.

Надежда вздрогнула.

— Подозреваемая гражданка Киреева уверяет, что вчера вечером приезжала к вам и гостила довольно долго. Вы это можете подтвердить, гражданка Киреева?

Надежда несколько запуталась в «гражданках Киреевых», и механически кивнула, соглашаясь.

— И во сколько это было, можете уточнить? — продолжал работать опер.

— Конечно. В половине восьмого она была уже здесь. Это могут подтвердить соседи через стенку. У Инессы Николаевны голос очень. пронзительный. Кстати, мы по телефону с ней еще разговаривали до того, как ей приехать. Это алиби?

— Не совсем, — задумчиво проговорил лейтенант.

— Почему? На какое, собственно, время ей алиби нужно?

— Убийство девушки произошло около семи часов вечера. Чисто гипотетически ваша родственница могла зарезать потерпевшую и потом приехать к вам пить чай.

— Глупости. Мы же с ней по телефону в это время говорили. Я в семь вечера как раз от мужа пришла, он у меня сейчас в больнице.

— А звонила она вам откуда?

— Из дома, конечно. А какое это имеет значение?

Опер завис, соображая.

— Иными словами, за тридцать минут ей удалось добраться к вам с улицы Плещеева? Она же на Плещеева живет, так?

Надя молчала. Помедлив ответила:

— Возможно, я ошиблась со временем. Возможно, я пришла домой раньше. Вчера был такой суматошный день…

— Так это же легко проверить! — с деланным добродушием воскликнул лейтенант. — Ваш мобильничек можно?

— А она мне, кажется, на домашний звонила. — замялась Надежда. — И сунула я куда-то мобильник.

— Гражданка Киреева, — сдвинул брови лейтенант, — сумочку свою проверьте. Или это мне проделать?

Надежда со вздохом приподнялась со стула и отправилась в прихожую. Опер потащился за ней. Вот зараза.

— Ну вот, — произнес он удовлетворенно, понажимав на кнопочки ее «Нокии», — вот он этот звоночек, видите? В девятнадцать ноль семь она вам позвонила. Алиби, значит, отсутствует.

Лейтенант остался доволен разговором.

И вот Надежда — нет. Сидит теперь в супружеской спальне и не может собрать мысли в кучку.

Вляпалась, выходит, Инка, доигралась. «Зато теперь она будет молодеть, — со злой иронией подумала Надежда, — неуклонно и с положительной динамикой. Получается, что не вляпалась она вовсе, а добилась своего».