Игра без правил - Энтони Гальяно

— Нет, хочу узнать, какой у вас знак зодиака.

— Доллар, — рассмеялся он от души собственной шутке.

Теперь мы снова были добрыми друзьями.

— Я знал, что в душе ты наемник, Джек. А то я уже начал беспокоиться.

— Пришлите дочь с половиной денег, и поскорее.

Тут он стал серьезен.

— По-твоему, я держу дома столько наличности?

— Меня не волнует, где вы ее держите. Остальную половину я получу, когда вернусь.

Я прислушался к собственному голосу, и он мне совсем не понравился.

По всей видимости, полковнику мой тон тоже был неприятен. Несколько секунд я слышал в трубке только дыхание.

— Когда? — спросил он. — Когда она должна приехать?

Я подумал секунду.

— Давайте в полночь.

— Она приедет.

— Классно.

— Я бы хотел задать один вопрос.

— Валяйте.

— Ты делаешь это ради Вивиан или ради денег?

— А вы как думаете?

— Наемники зачастую бессердечные люди, Джек. Но любовь и деньги не взаимоисключающие вещи.

— До встречи, полковник, — сказал я. — Скоро увидимся.

Тут я вспомнил:

— Да, еще одно, пока вы не повесили трубку.

— Да?

— Как Вивиан попала на яхту и как вернулась? Только не говорите, что вплавь.

Пауза длилась недолго.

— Она была на водном мотоцикле.

Он снова замолчал. Не было оснований подозревать его во лжи, хотя по телефону о таких вещах судить сложно. Впрочем, в случае с полковником я бы ничего не понял, даже если бы смотрел ему прямо в глаза.

— Что-нибудь еще, Джек?

— В любом случае не сейчас.

Я повесил трубку и какое-то время пялился на телефон, как на хрустальный шар. Затем поднялся и осмотрел комнату. Что-то в ней вдруг показалось мне чужим, словно я находился в доме случайного знакомого — встретил раз на вечеринке и больше не видел. Побродив по квартире и не найдя себе места, я пошел в кубинский ресторан и выпил две чашечки эспрессо.

Вернувшись, я первым делом подготовил снаряжение. Достал из кладовки байдарку и натер воском, чтобы она скользила в воде, как барракуда. Потом набил ее отсеки вещами, которые мне понадобятся. Путешествие не обещало быть долгим, но я запасся двумя бутылками воды, фонарем, четырьмя ракетницами, подводным ножом, запасным мобильником и двумя протеиновыми брикетами. Достал из шкафа спасательный жилет, стер с него пыль и бросил на байдарку сверху.

Тут меня вдруг пронзило неожиданное предчувствие, которое нельзя игнорировать. Я подошел к письменному столу и извлек из ящика девятимиллиметровый «глок». Почему-то смотреть на него было неприятно, такое ощущение, будто встретил старого друга, которому, в сущности, абсолютно не рад. Я вставил полную обойму, до щелчка. На мгновение мне стало страшно. Я положил пистолет в пластиковый мешок, запечатал его и сунул в карман внутри байдарки. Я облегченно вздохнул, когда он перестал мозолить мне глаза.

Я смотрел передачу «Сегодня вечером», когда услышал звук мотора «порше». Раздвинув пластинки жалюзи, я увидел, как Вивиан переходит улицу. Я подошел к двери и начал слушать шаги и, когда они стали громче, открыл, не дожидаясь звонка. Не хотелось, чтобы Стернфелд проснулся. Для заплыва на байдарке было уже поздновато, а лишние вопросы мне ни к чему.

Вивиан вошла, и я закрыл дверь.

На ней было черное кожаное платье без рукавов, слишком короткое для этого квартала, а для меня и подавно. Она прошла в комнату и взглянула на байдарку. Темная кожа Вивиан имела глянцевый отлив, как кожура засахаренного яблока, и я почувствовал ее запах, когда она случайно коснулась плечом моей груди. Вивиан склонилась над байдаркой и погладила сверкающую поверхность стеклопластика, словно бок скаковой лошади.

Платье и байдарка блестели одинаково, как спелые фрукты в лучах солнца.

— Привезла деньги? — поинтересовался я.

— Ник везет. Он будет здесь с минуты на минуту.

Она уселась на плетеный стул и закурила.

— Тебе не лень было приезжать, если деньги у брата?

— Как ты считаешь, зачем я приехала?

— Наверное, пожелать мне счастливого пути.

Вивиан покачала головой.

— Ты ведь рискуешь ради меня. Я решила, что должна присутствовать.

— Ты забываешь, что в деле фигурирует крупная сумма.

Раздался звонок, и я впустил Ника. Мне сразу бросилось в глаза, что он выкрасил свои коротко стриженные волосы в серебристый цвет, но у самой кожи уже виднелись темные корни. На нем была черная футболка и такие же джинсы «Ливайз», подпоясанные черным ремнем с серебряными заклепками, как у ковбоя из вестерна. Он был высокий и худой, как дистрофик, с осунувшимся лицом загнанной лисицы. На спине рюкзачок «Луи Bуитон». Он, по обыкновению, снисходительно улыбнулся мне как лоху, который ничего не понимает в настоящей жизни. Учитывая специфику ночных развлечений, он наверняка явился под кайфом.

Когда мы только познакомились, я очень старался подружиться с ним, но он никогда не упускал возможности продемонстрировать, что превосходит меня во всем, кроме физической силы. Он учился в Колумбийском и Чикагском университетах, в Сорбонне и умудрился покинуть все эти почтенные заведения без диплома. Не от недостатка ума. Напротив, он говорил по-испански, по-французски, немного по-итальянски, был чрезвычайно начитан и хорошо разбирался в искусстве. Просто он считал, что весь мир, включая профессоров, несказанно глуп и туп — разумеется, кроме него самого и нескольких его друзей.

Ник сорвал со спины рюкзачок, словно тот неожиданно загорелся, и швырнул его на пол к ногам Вивиан.

— Ты вообще представляешь, каково ночью найти пятьдесят тысяч наличными? — яростно прошипел он, повернувшись ко мне, а потом к Вивиан.

— Расслабься, Ник, — сказал я. — Это же для пользы дела. Пива хочешь?

Он взглянул на меня так, будто я предложил ему попробовать дерьмо.

— Кретин, я не пью пиво. Не думаю, что у тебя есть белое вино. Даже не рассчитываю.

Ник оглядел комнату.

— Как ты здесь живешь? — спросил он.

— Глаза закрываю, — ответил я.

Я открыл ранец. Он был набит деньгами. Я застегнул его и приподнял. Тяжелый.

— По весу похоже. Ты молодец, Ник, — похвалил я. — Серьезно, я тобой горжусь.

Я отнес рюкзачок на кухню, убрал в шкафчик под раковиной и прикрыл полиэтиленовыми мешками. Затем достал из холодильника початую бутылку белого вина. С трудом, но отыскал два разных бокала, покрытых слоем пыли. Ради Ника я даже сполоснул их. Вернувшись в комнату, я налил гостям вина, а сам предпочел воздержаться. Ник с подозрением пригубил напиток и отвел руку с бокалом в сторону.