Летний детектив - Ольга Тарасевич

– Смотри, как этот парень смотрит на тебя, – вдруг сказала Маша, с аппетитом уписывая разваренного, розоватого, как говяжья тушенка, тунца.

Катя покраснела, обернулась, потому как не обернуться было бы неестественно, и тут увидела мальчика-официанта, действительно разглядывающего ее с бесстыдством, свойственным лишь его возрасту… Однако боковым зрением она не могла не заметить и другой, обращенный на нее взгляд…

– Надо же, разве он не видит, что я пришла не одна… Здесь что, так принято?

– Наверное… Просто им нравятся русские женщины. Вот и все! – улыбнулась, пытаясь смутить паренька со сверкающей от геля шевелюрой, Машка.

– Девчонки, вы так разговариваете, словно нас здесь и нет, – сказал Валентин. – Может, мы вам уже надоели?

– Вот именно… – тихо поддакнул ему Михаил. – Слушай, Валя, меня уже от этой анисовой мутит… Я сейчас снова напьюсь, как там, на яхте… Меня Катя не пустит в номер… Оставит в коридоре…

– Да, оставлю…

Она даже разговаривала как-то механически, как заводная кукла. Она вообще не знала, как ей себя вести. И тут, к ее ужасу, к их столику подошел «Иван». Наклонился и, обращаясь к Михаилу, спросил:

– Вы не позволите пригласить вашу даму на танец?

– Если дама желает… почему бы и нет?

Катя посмотрела на мужа удивленно-испуганно:

– Миша?!

– Катя, иди! – Машка легонько шлепнула ее по плечу. – Ты сегодня такая красивая… Главное – не опускайся до официантов…

Конечно, праздничная атмосфера располагала к развлечениям, шуткам, а зажигательная музыка – к танцам. Она должна вести себя естественно. В конечном итоге она выяснит, кто этот парень и не брат ли он близнец Ивану. Ведь это же в любом случае не может быть Иван!

– Хорошо… – Она натянуто улыбнулась, вышла из-за стола и, стараясь не смотреть на спутника, вышла на танцплощадку…

* * *

– Ну, наконец-то! – жарко зашептал ей на ухо «Иван». – Я уж думал, ты избегаешь меня… Катя, господи, какая же ты стала красотка! Прямо расцвела, как цветок… Ты до сих пор живешь со своим «папиком»? И еще не бросила его?

Он ущипнул ее, и она чуть не вскрикнула. Ей вдруг начало казаться, что это вовсе и не Иван, и эта приятная, сладкая мысль заставила ее раскраснеться от нахлынувшего на нее теплого чувства безопасности и покоя… Но как же похож …

– Послушай… Не говори со мной так… не смущай меня… – Она решила выяснить, с кем же она танцует, действуя по наитию и ограничиваясь дежурными и ничего не значащими фразами. – Он же может услышать!

– Ты моя хорошая, – и он, улучив момент, когда они стояли спиной к столику, за которыми сидела троица, поцеловал ее в щеку. – Знаешь, я так часто вспоминал то время… Правда же, мы были так счастливы…

Теперь уже она смотрела на него с выражением полного ужаса на лице.

– Счастливы? Ты находишь?

– Я понимаю, прошло целых пять лет, – задышал он ей в щеку. – Мы изменились, у нас свои жизни… Но одна-то жизнь – на двоих… Если бы не наша любовь, не было бы этого мальчика-ангелочка… Ты как его назвала? Как, признавайся!!! Ведь он же – моя точная копия?! Что, твой муженек совсем ослеп?

У нее мороз пошел по коже.

– Не знаю… Послушай, я прошу тебя, что бы ни было между нами в прошлом, мы должны это забыть и все. У меня муж, у тебя – жена…

– Да какая она мне жена? Так, подружка для путешествий… Ее хлебом не корми – повози ее по свету…

Она все еще никак не могла понять, Иван это или нет.

– Скажи, – она вдруг решила сделать вид, что она шутит, пытаясь вспомнить что-то веселое, нелепое, что бывает в каждом прошлом, – у тебя голова после этого… ну, ты помнишь… не болела? Не было сотрясения? – Она, конечно, рисковала, когда спрашивала об этом.

– Голова? Стой… Дай-ка вспомнить… А… Понял… Это когда мы с тобой переправлялись на лодке с одного острова на другой, и я к тебе приставал, а ты огрела меня веслом? Да, болела… Еще как болела… Ой-ой-о-о-ой, как болела… Но мне, знаешь, была приятна эта боль… И вообще, мне было приятно все, что ты мне делала… – Он снова ущипнул ее за бедро, как будто бы имел на это право. – Катя, лапочка, может, ты завтра отправишь своего муженька куда подальше, и мы с тобой завихримся куда-нибудь, в Анталью, к примеру? Там так красиво, ты не представляешь себе… У меня там друг один живет, квартиру купил… Мы бы погуляли там вечером, я бы показал тебе город, посидели бы где-нибудь, выпили… чаю!!! Ты представляешь, эти турки пьют один чай! Я скоро утону в этом чае…

Она слушала его, и глаза ее наполнялись слезами. В ушах звенело: «…Это когда мы с тобой переправлялись на лодке с одного острова на другой, и я к тебе приставал, а ты огрела меня веслом…» Кто же этот чудак и как его зовут?

– Послушай, танец уже закончился, уже второй начался… Отведи меня, пожалуйста, к столику… к мужу… – взмолилась она, поскольку ноги ее уже не слушали, она едва стояла.

– Катя, ну, я очень прошу тебя, пообещай мне, что отправишь завтра куда-нибудь своего муженька…

– Но зачем тебе все это? Не с кем развлечься? У тебя же есть девушка… красивая, между прочим…

– Ты, я вижу, забыла меня… – сказал он вдруг с грустью, и лицо его при этом приняло выражение невыразимой нежности, любви.

– Нет… нет, не знаю… – Она не выдержала этот взгляд, опустила голову.

Иногда ей казалось, что она смотрит в глаза Ивану, и, хотя она уже и поняла, что это не он, но все равно это было его лицо, его руки, его дыхание… Это был он и одновременно не он.

– Ну, родная, скажи: Сережа, я тебя не забыла, я люблю тебя до сих пор, я и сына своего назвала в честь тебя – Сережей… И не отказывайся, я же слышал, как ты на пляже его звала… Скажи мне одно: ты еще любишь меня?

Ей вдруг стало жаль этого парня, который так хотел услышать от нее, от своей Кати (о которой она ничего не знала), слова любви, и она сказала:

– Да, я люблю тебя… Вернее, любила… Но я все равно не поеду с тобой в Анталью, я не могу… Понимаешь?

– Понимаю… Понимаю, что я – осел…

– Ты сам все знаешь…

– Я виноват перед тобой… – Он крепко обнял ее и, бросив быстрый взгляд на сидящих за столиком Михаила, Валентина и Машу, прошептал ей в самое ухо: – Я виноват… виноват… Это только я знаю, как я перед тобой виноват…

«А уж как я виновата перед тобой», – подумала, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, Катя. Она закрыла глаза и увидела ночной лес, разрытую могилу…

– Я сейчас сойду с ума… – прошептала она, глотая слезы.

– Не сойдешь. Все нормально… Спасибо за танец… – Он галантно поцеловал ей руку.

* * *

Они вернулись в номер, Сережа спал. Катя сняла с себя платье и встала под душ. Она так плакала, так рыдала, что ей иногда казалось, что это не вода из душа хлещет, а ее слезы, что они всюду, всюду и что море за окном, прекраснейший залив – тоже из ее слез…