Третья степень близости - Дарья Калинина

Пока подруги разговаривали с Викулей и грелись на вечернем солнышке, к ним подсел странного вида старикашка. Все его лицо закрывала пышная седая борода с застрявшими в ней табачными крошками. В руках у деда была бутылочка портвейна, из которой он то и дело отпивал по глоточку. Дед, похоже, был уже изрядно под газом. Поэтому подруги ничуть не удивились, когда Викуля заторопилась обратно в магазин. Еще бы! Кому охота болтать с пьяным!

– И так уж я засиделась. Меня там покупатели ждут!

И она упорхнула. Подруги хотели пойти с ней, чтобы не оставаться в компании старого пьяницы, от которого к тому же пахло то ли кошками, то ли несвежими носками, то ли рыбой, то ли всем этим вместе. Но он, словно угадав их намерение, вцепился в Лесю, не давая той уйти.

– Посиди рядышком, красавица! Разговор у меня к тебе есть. Вы ведь с подружкой Серегой интересовались? Так? А зачем он вам сдался?

Подруги переглянулись. Старикан был не из их «Чудного уголка». Но они давно заметили, что возле их магазинов трутся самые разнообразные личности. Деревенские приходили предложить свои услуги в качестве садовников, маляров, плотников. Они не гнушались никакой работой. И среди них попадались поистине уникальные кадры, которые могли справиться с любой задачей. И брали они за свое умение совсем небольшие деньги.

Хозяйственный Таракан давно смекнул, что куда выгоднее взять бригаду деревенских жителей, чем платить втридорога какой-нибудь иностранной фирме. Да, может быть, фирма и выполнит свои обязательства, но в эпоху кризиса этого мало. Нужно, чтобы они эти обязательства выполнили еще и дешево!

Видимо, старикашка был из таких наемных работников. Хотя кому и что он мог чинить или ремонтировать?

– Выходит, выкрутилась наша Викочка-выскочка, – недоброжелательно произнес дед. – Вышла сухой из воды? Петруха за нее отдуваться будет, так я понял?

Подруги переглянулись и уходить раздумали. О чем говорит этот дед? В чем он обвиняет их подругу?

– Как есть, так и говорю. Викуля все это подстроила, что Петруха всю ночь, словно пьяный, провалялся! Еще чудо, что жив остался. Запросто мог на пожаре сгореть. Лично я с ним всего одну рюмочку и выпил, а еле до дома доплелся. Стыдно сказать – в овраге думал уже заночевать. Да хорошо, Анютка мимо проходила, меня подобрала. А Сережка – нет! Сережка гордый стал! Мимо промчался, меня в овраг скинул! Эх! Знать бы, что эта ночь ему готовит… Да ведь не знал он ничего. К брату ехал. Ну, на меня у него времени не хватило.

Подруги переглянулись еще раз. И Леся сама, по доброй воле, уселась поближе к деду. Теперь его нечесаная борода, вся в табаке, ничуть девушку не смущала. Подумаешь, ерунда какая! Ну, не может настоящий мужчина после каждого перекусона и перекура смотреться на себя в зеркало, чтобы проверить, все ли у него в порядке с физиономией. Настоящий мужчина и зеркало – вещи несовместимые. А если для мужчины настолько важна его внешность, что он только о ней и думает, тогда он уже не настоящий мужчина, а так – мужчинка определенной ориентации.

– Вы о чем говорите, дедушка? Кто вас в овраг скинул? При чем тут Викуля?

– О том самом и говорю! О поджоге! Вика ваша Петруху споила. Водку ему бодяженную подсунула, чтобы он, значит, обязанности свои исполнять бы не смог. А я с ним был. Водку мы эту попробовали. Я рюмочку, и Петруха рюмочку. И так мне эта рюмочка по голове дала, что думал, уже и не дойду!

– Дедушка, вы ведь в Заречном живете? Верно?

– Было Заречное, да все вышло. Вы нашу речку видели? Не речка, а ниточка тоненькая от нее осталась. И это сейчас еще весна, половодье. А летом от нее одно название только и остается.

– Но вы ведь там живете?

– Каждый человек должен свой дом иметь, – дед с достоинством отхлебнул глоток портвейна. – Мой дом в Заречном.

– И прошлой ночью, выпив в компании сторожа Петрухи, вы возвращались туда? Домой?

– Не пили мы! Говорят же вам – опоили нас! По рюмочке всего-то и выпили, а развезло нас, словно мы по литру каждый одолели!

– Водки?

– Да не водка это была, а хрень какая-то иностранная! – с раздражением произнес дед. – И чего я ее пить стал? Давно ведь решил, что пить нужно самогон. От него и польза, и здоровье… А от всей этой иностранщины простому человеку одна головная боль!

– А при чем тут Вика?

– Из ее магазина водка была! То есть не водка, а так, недоразумение еловое!

– Еловое?

– Елкой это пойло пахло, – пояснил дед.

Джин! Он имеет в виду джин!

– Он самый и есть, – подтвердил дед версию насчет джина. – Анютка специально у Викули бутылку попросила. Приятное Петрухе сделать хотела. А оно вон как обернулось!

– Анютка – это кто?

– Внучка моя. Красавица!

– А приятное зачем она хотела Петрухе вашему сделать, а не вам?

– Любит она его, вот какое дело! Отсюда и симпатия.

– Но ведь Петруха ваш женат!

– Женат, – легко согласился дед. – Так ведь сердцу не прикажешь. Петруха каждую ночь от жены своей на работу уходил. А уж на работе…

– Что на работе?

– Анютка моя к нему там приходила. Такая вот у них петрушка получалась. Ночью у Петрухи в женах – моя Анютка. Ну а днем – его собственная баба. Поди, плохо мужику!

– Ему, быть может, и хорошо. Но зачем вы внучке своей такую судьбу выбрали?

– Так разве я выбирал? Они сами, без меня, все решили. Молодежь нынче такая пошла, что нам, старикам, только смотреть и в усы бурчать и остается. А вот помню, когда я в свое время на просватанной другому парню девке жениться надумал, отец мой просто снял с портков ремень, да и отстегал меня им. И враз у меня вся любовь прошла! Отец меня на другой потом жениться сподобил. А с той я уж и видеться не решался. Да и померла она вскоре.