Зелье сатаны - Наталья Александрова

– Я же говорю – пошел я к Никанорычу насчет электричек узнать. В этом году их очень часто отменяют. Особенно в будние дни. В выходные еще ничего, придерживаются расписания, а в будние – это просто кошмар…

– Папаша, не отвлекайтесь! – оборвал его милиционер. – Давайте по делу!

– Значит, так… – продолжил кинокритик. – Сначала возле калитки его окликнул, но он не отозвался. А я знаю, что он плохо слышит. Подошел к дому, поднялся на крыльцо и снова его окликнул. Опять не отвечает. Смотрю – дверь открыта, ну, я и вошел… а там… – Свидетель побледнел, покраснел, снова взмахнул руками от полноты чувств.

– Ладно, понятно! – оборвал его милиционер. – Вы на месте преступления ни к чему не прикасались? Не трогали руками вещественные доказательства?

– Нет, как можно! – заверил его кинокритик. – Я же знаю, что этого нельзя делать…

– Откуда такая осведомленность? – насторожился милиционер. – Вы что, гражданин, ранее судимы? Привлекались по статьям Уголовного кодекса?

– Да что вы! – возмутился свидетель. – Никогда! Не был, не имел, не состоял, не привлекался! Я вообще, к вашему сведению, чрезвычайно законопослушный человек! А осведомленность моя исключительно на основе просмотра кинофильмов!

– Понятно. – Милиционер снова что-то записал в блокноте.

– Я ни к чему не прикасался, – повторил кинокритик. – А вот вы спросите молодого человека… – И он указал на Старыгина.

– А что, гражданин тоже был на месте преступления? – насторожился милиционер.

– А как же! – Свидетель снова всплеснул руками. – Я его встретил на крыльце, предупредил, что Никанорыч… извиняюсь, потерпевший убит, но он все равно вошел в дом…

– Интересно! – милиционер повернулся к Старыгину. – Имя, фамилия, место работы?

Дмитрий Алексеевич представился, назвал место работы и протянул милиционеру водительские права. Тот внимательно ознакомился с документом, сверил фотографию с оригиналом и наконец вернул права владельцу.

– Значит, Дмитрий Алексеевич, вы тоже хотели поговорить с потерпевшим? И на какую тему? Тоже насчет электричек?

– Нет, почему же… я вообще на машине приехал. А поговорить я с ним хотел по профессиональному вопросу…

Он хотел добавить, что разговор был о картинах, но что-то его остановило, и Старыгин замолчал.

– Я извиняюсь! – раздался из толпы зевак негромкий голос. – Я, конечно, извиняюсь, может быть, это не мое дело, только этот молодой человек сегодня уже был у Никанорыча…

Старыгин обернулся и увидел старушку в джинсовой панамке, которую встретил, первый раз выйдя от Никанорыча.

– Так! – Милиционер заметно оживился и приготовил свой блокнот. – Попрошу помедленнее и в подробностях. Во-первых, свидетельница, ваша фамилия…

– Вера Сигизмундовна Зайончковская! – представилась старушка, кокетливо поправив панамку. – Вдова Антона Антоновича Зайончковского! Ну, того самого, вы знаете…

– Допустим, – неуверенно проговорил милиционер. – Так что, вы утверждаете, что гражданин Старыгин уже был сегодня в доме потерпевшего?

– Совершенно верно. – Старушка кивнула. – Я видела, когда он вышел из его дома.

– В какое время это было?

– В тринадцать часов двадцать одну минуту.

– Откуда такая точность? – Милиционер недоверчиво взглянул на почтенную вдову.

– Я вам все объясню! – засуетилась старушка. – Я племянницу из города ждала, Анастасию, и поэтому прислушивалась к электричкам, чтобы, значит, ее не пропустить, племянницу свою. Электричку тринадцать ноль семь отменили, следующая была в тринадцать двадцать одну, и я как раз ее услышала, и тут вижу – вот этот молодой человек выходит из дома Никанорыча…

– Понятно! – милиционер повернулся к Старыгину. – Значит, вот какие обнаруживаются интересные подробности! Выходит, Дмитрий Алексеевич, вы находились в доме потерпевшего приблизительно в то самое время, когда наступила его смерть. Таким образом, вы имели полную возможность…

– Но он был тогда жив! – проговорил Старыгин и повернулся к старушке. – Ведь вы видели…

– Совершенно верно! – подтвердила та. – Никанорыч его выпроводил из дома, он на него громко кричал…

– То есть у гражданина Старыгина была с потерпевшим ссора? – вкрадчивым голосом проговорил милиционер. – То есть у него была не только возможность совершить убийство, но и мотив!.. – И он что-то застрочил в своем блокноте.

– Какой мотив?! – возмутился Старыгин. – Он был просто вздорный старик! Характер у него был отвратительный! Если бы всех вздорных стариков убивали…

– Так… запишем… вы испытывали к потерпевшему личную неприязнь… Очень хорошо!..

– Постойте! – Старыгин завертел головой, как будто ожидал от кого-то поддержки. – Но ведь свидетельница видела, что он… Никанорыч… был жив, когда я выходил из его дома!

– Действительно!.. – Милиционер перечитал свои записи и с сожалением вздохнул. – Он с вами ссорился, значит, был жив. В моей практике еще не было случая ссоры с покойником. Но это ничего не значит. Так или иначе мотив у вас имелся, вы могли выйти из дома, а потом незаметно вернуться…

В это время к калитке подкатила еще одна милицейская машина. Из нее вышел невысокий озабоченный мужчина с небольшим чемоданчиком, по-видимому, судебно-медицинский эксперт. Он вполголоса переговорил со старшим милицейской группы, и они двинулись к дому. На полпути к крыльцу милиционер остановился, обернулся и строго сказал Дмитрию Алексеевичу:

– Гражданин Старыгин, предупреждаю вас – никуда не выезжайте из города. У следствия, несомненно, появятся к вам вопросы.

«Дожил! – горько подумал Старыгин. – И отчего я вечно попадаю во всякие сомнительные истории? Хорошо хоть, сразу наручники не надели и не задержали до выяснения. А то народ здесь приличный, сраму не оберешься…»

– Что же случилось? – растерянно спросила Лидия, когда они отъехали от Комарова на приличное расстояние.

Старыгин сосредоточился на дороге и не спешил отвечать. Он и сам бы хотел знать ответ.

– За что убили этого несчастного нищего старика? – продолжала Лидия.

– Не знаю, – отрывисто бросил Старыгин, – возможно, какие-нибудь бытовые разборки, сведение счетов. Старик ведь собирал цветные металлы и продавал их скупщикам, а это весьма криминальный бизнес.

Он сам не верил в то, что говорил. Если бы Никанорыча убили из-за небольших денег или на бытовой почве, как говорят в милиции, то его просто пырнули бы ножом или ударили по голове тем же подсвечником. Не надо служить в милиции, чтобы понять: вряд ли мелкие бандиты выбирают такой сложный и изысканный способ убийства. Это что-то средневековое, а в истории они не сильны, им и в голову не придет влить человеку в горло расплавленное олово.

От воспоминаний Старыгина передернуло, как будто в салоне машины внезапно наступила зима.