Сделка Райнемана - Роберт Ладлэм

На северо-северо-восток.

И еще он представил себе реку, протекавшую значительно ниже террасы. То здесь, то там по ее водной глади скользили парусные яхты и проплывали неторопливо пассажирские суда. Приблизившись к «Гнезду ястреба», она удалялась затем от него в диагональном направлении... Поворачивая все время направо.

На северо-северо-восток.

Туда-то, в эту именно сторону, он и должен бежать.

Сперва – вниз по тропе для верховой езды, затем – через окутанный мглою лес, ориентируясь на проглядывавшие на северо-востоке просветы между верхушками деревьев, за которыми, вне сомнения, простирались луга. Далее путь его будет пролегать через пастбищные земли, вниз по склону, в северном направлении, и несколько вправо – уже на восток. Пока он снова не окажется среди деревьев. В лесу, который, спускаясь в сторону реки, замыкался электрической оградой, опоясывающей огромные владения, каковыми-то, собственно, и являлось пресловутое «Гнездо ястреба».

За ней, за оградой, и проходило шоссе. По которому можно было попасть в Буэнос-Айрес. И в посольство США в Аргентине.

И к Джин.

Сполдинг попытался расслабиться, стараясь не замечать боли, расползавшейся вокруг его раны. Он дышал ровно и глубоко, зная отлично, сколь необходимо ему сохранять хладнокровие. Однако это было для него нелегким делом, – по правде говоря, куда труднее всего остального.

* * *

Сполдинг посмотрел на часы – подарок от Джин. Почти одиннадцать. Он встал с кровати, надел брюки и свитер. Сунул ноги в туфли и туго завязал шнурки. Завернул подушку в испачканную рубашку с отдаленного ранчо и, положив ее в изголовье кровати, прикрыл слегка одеялом. Затем снял простыни, скомкал их, затолкал в старые брюки гаучо – работника с ранчо – и подсунул под одеяло.

Отойдя в сторону, посмотрел на творение рук своих. В полумраке, при свете, падающем в комнату из холла, каждому, кто заглянет сюда, будет казаться, что на кровати кто-то лежит. Так что какое-то время ничто не вызовет у охраны тревоги. Ему же только это и требовалось: на большее он не рассчитывал. Дэвид, прижавшись спиной к стене, затаился у двери. На часах было уже без одной минуты одиннадцать. Раздался громкий стук в дверь: правила хорошего тона не были знакомы охраннику. Затем дверь приоткрылась.

– Senor?.. Senor?..

Не услышав ответа, охранник распахнул дверь.

– Senor, пора. Уже одиннадцать.

Стоя в дверном проеме, страж смотрел на кровать.

– Senor Сполдинг! – вновь позвал охранник и шагнул в темную комнату.

Дэвид, выскочив в тот же миг из-за двери, сомкнул сзади руки на шее охранника. Затем вдавил пальцы ему в горло и отшвырнул свою жертву в сторону.

Несчастный не смог даже вскрикнуть, поскольку доступ воздуха в дыхательное горло был надежно перекрыт. И теперь он лежал на полу, неспособный на активные действия.

Сполдинг прикрыл осторожно дверь и щелкнул настенным выключателем, зажигая свет.

– Большое спасибо, – произнес он громко. – Не будете ли добры подать мне руку? У меня что-то страшно разболелся живот...

Дэвид не зря произнес последние слова: в «Гнезде ястреба» ни для кого не было секретом, что американец ранен.

Наклонившись над валявшимся внизу охранником, Сполдинг потер ему горло и ноздри, потом приложил губы к его рту и вдохнул воздух в травмированное дыхательное горло.

Охранник подал первые признаки жизни. И хотя сознание стало уже возвращаться к нему, он, не выйдя еще полностью из шокового состояния, мало что соображал.

Сполдинг вытащил из поясной кобуры охранника «люгер», а из висевших рядом с ней ножен – длинный охотничий нож. Потом кончиком ножа провел по подбородку своего пленника тонкую линию, из которой тотчас же выступила кровь.

– Слушай внимательно! – зашептал он по-испански. – Мне нужно, чтобы ты засмеялся! Сейчас же! Если не сделаешь этого, я прирежу тебя! Воткну нож в твое горло!.. Давай же, смейся, черт тебя побери!

Обезумевший взгляд охранника говорил о том, что он ровным счетом ничего не понимает. Судя по всему, ему было ясно только одно: то, что имеет он дело с маньяком. С сумасшедшим, который запросто может убить его.

Вне себя от страха, он начал смеяться. Вначале – чуть слышно, а затем – все громче и громче, хотя скрыть свой испуг он так и не смог.

Вместе с ним смеялся и Сполдинг.

Смех разрастался. Дэвид, не спуская с охранника глаз, приказывал ему жестом смеяться еще громче и повеселее. Человек, насмерть перепуганный, не зная, что и думать, заливался истошным, истеричным смехом.

Дэвид услышал, как в двух футах от него щелкнула шарообразная дверная ручка. Ударив стволом револьвера по голове своего пленника, он выпрямился в тот самый момент, когда в комнату вошел второй охранник.

– Que pasa, Antonio? Tu re...[81]

Рукоятка «люгера» с такой силой въехала в голову аргентинца, что тот, выпустив с шумом воздух, тут же свалился на пол.

Сполдинг снова взглянул на часы. Было восемь минут двенадцатого. В его распоряжении оставалось всего семь минут, в течение которых он должен покинуть стены этого здания и как можно подальше уйти от него.

Если только человек по имени Ашер Фельд поверил в то, что он просил ему передать.

Забрав револьвер и нож и у этого охранника, Сполдинг засунул второй «люгер» себе за пояс и, обшарив карманы обоих аргентинцев, взял себе все бумажные деньги, которые смог найти. А заодно и несколько монет.

У него ведь не было никаких денег. А они могли бы понадобиться ему.

Дэвид быстро прошел в ванную и открыл душ с горячей водой. Затем вернулся к входной двери и запер ее. Выключив потом свет, подошел к левому двустворчатому окну и закрыл глаза, чтобы привыкнуть к царившей вокруг темноте. Немного погодя он снова открыл их и несколько раз мигнул, пытаясь избавиться от мельтешивших в них белых кругов, вызванных быстрой сменой света и мрака. Дождавшись, когда глаза стали различать в темноте отдельные предметы, осторожно открыл створку.

Было уже девять минут двенадцатого.

Он вытер вспотевшие руки о дорогой, с высоким воротом свитер и, учащенно дыша, стал вслушиваться в ночную тьму.

Время тянулось невыносимо медленно. И к тому же его одолевали сомнения.

Ему же не было известно точно, произойдет ли то, чего он ждет, или нет.

И вот, наконец, он услышал это! То, чего ждал.

Прогремели два оглушительных взрыва! И хотя они не явились для него неожиданностью, эффект, произведенный ими, был столь велик, что он невольно вздрогнул, услышав их, дыхание у него перехватило. Грохот стоял невообразимый. И к тому же раздался он внезапно, когда ничто вокруг не указывало на близость смертельной схватки.