Отдаленные последствия - Александра Маринина

– Ишь вы какие шустрые, – одобрительно заметил Барибан. – Много всего успели за короткое время. Видишь, какие результаты дает мой стиль работы? А ты, дурень, нос воротил. Чистеньким хочешь остаться?

– Да я уж давно понял, что не получится. А по молодости и наивности хотел, это правда, – признался Антон.

– Все вы такие. Разница только в том, у кого на сколько этого идеализма хватит. Кому год-другой нужен, чтобы правду жизни усвоить, а кто и через месяц прозревает. Теперь вот что мне скажи: насчет письменного признания – есть уверенность?

– Нет, – честно сказал Антон. – Это пока умозрительно.

– Сам догадался?

Блин! Ну чего он доперся до Антона?! И вот как ему ответить, чтобы никого не подставить?

– Нет.

– А кто? Рыжий твой, капитан?

– Николай Остапович, это что, очень принципиально? Ну, обсуждали мы все вместе во главе с Зарубиным. Мозговой штурм.

– Это ты брось, – язвительно рассмеялся Барибан, изогнув свои мятые губы. – Мозговой штурм у них, как же! Вы же там, на Петровке своей, думать давно разучились. Искать информацию еще так-сяк, справляетесь, найти кого-нибудь и задержать тоже можете иногда, а думать – уволь. Раньше – да, попадались умельцы, знавал я их. Но таких давно уже нет в ваших рядах. Ладно, подполковник, не обижайся, это я не про тебя, ничего личного. Сейчас человечка сюда подгоним, бери его и дуй к массажистке. Учить тебя не буду, сам все знаешь. Но без результата не возвращайся.

Он потянулся к служебному телефону, набрал номер.

– Зайди ко мне, – скомандовал следователь, словно уверен был, что человек на другом конце провода ничем важным не занят и немедленно явится пред светлые очи.

И человек действительно прибыл в течение нескольких минут. Женщина, совсем молоденькая, с прямыми темными волосами, обрамлявшими худенькое личико с юношескими прыщами на щеках.

– Лейтенант юстиции Щурова, – отрекомендовал ее Барибан. – Для меня пока просто Мила. Тебе тоже можно. Мила, бери чистые бланки, поедешь с подполковником Сташисом, он скажет, куда. Ракицкий где?

– У себя, я его только что видела, – пропищала Мила Щурова тонким голоском.

– Хорошо. Ну, чего стоите? Поезжайте, время тикает.

– Николай Остапович, а постановление на Очеретина? – осторожно напомнил Антон, не спуская глаз с документа, уже подписанного следователем.

– Ракицкий отвезет. Заодно и повестку на допрос Дремову закинет, а я конвой на завтра закажу. Допрошу – и смена караула в вашем элитном ИВС номер один: Очеретин выходит – Дремов заходит, чтобы шконка не пустовала. Работайте, пока я добрый.

Теперь Антон понимал, почему следователя Барибана так не любят. Но точно так же он понимал, почему Николаю Остаповичу удается многое из того, что оказывается не по зубам другим следователям.

Вместе с Милой они вышли из кабинета, и девушка уставилась на него с мольбой.

– Какие бланки захватить?

– Допрос, обыск, выемка, добровольная выдача. Вряд ли понадобится что-то еще.

– В крайнем случае от руки напишу, – кивнула Щурова. – Если постановление будет нужно, потом задним числом вынесу.

«Ага, как же, – подумал Сташис насмешливо. – Для каждого протокола существуют свои формулировки, набор данных и перечень статей процессуального кодекса. В бланках все уже напечатано, остается только имена, адреса и даты вставить. Те, кто работает давно, выучили все наизусть, а ты-то, пигалица, сколько в следствии? Месяц? Два? От руки она напишет… Ладно, спасибо Интернету, погуглит, если что».

Перехватив недоверчивый взгляд Антона, Мила Щурова зарделась и принялась оправдываться:

– Вы не думайте, я любой документ могу составить, не заглядывая в УПК. И не пропущу ничего, ни одной статьи не перепутаю. Я в универе на спор все постановления и протоколы от руки писала или на компе, но без подсказок, и всегда выигрывала.

– Да ну?

– Правда. Я хорошо училась. Просто у меня опыта совсем нет пока.

– Как же вас в бригаду к самому Барибану назначили? И в городской комитет взяли без опыта работы.

Взгляд Милы внезапно стал дерзким, и она словно бы постарела на несколько лет.

– Будто вы сами не знаете, как это бывает. Такие, как я и Ракицкий, нужны, чтобы создавать видимость работы.

– Почему вы так решили?

– Это не я решила. Это мне умные руководители объяснили. Мы должны выполнять указания Николая Остаповича и аккуратно вести документацию. Инициативу не проявлять и вопросов не задавать, делать, что старшие велят. Такие, как мы, тоже нужны.

– Обидно, наверное?

Щурова покачала головой и теперь показалась Антону постаревшей еще больше.

– Так все устроено. Меня и взяли сюда потому, что я это понимаю.

Похоже, этой девочке не потребуется ни год, ни месяц, о которых говорил Барибан. Розовых очков у нее давно уже нет.

И снова Антон Сташис подумал о сыне. Мила старше Степки хорошо если лет на десять, а то и меньше. Неужели всего через каких десять жалких быстротекущих лет его мальчик точно так же скажет о чудовищной несправедливости или отвратительной реальности: «Так все устроено. Я это понял и принял»?

Инга

На мониторе домофона Инга видела чуть искаженные лица мужчины и женщины.

– Слушаю вас, – сказала она, недоумевая, что это за люди звонят в ее квартиру. Наверное, ошиблись.

– Следственный комитет, – звонко ответила женщина, показавшаяся Инге совсем девчонкой.

Сердце отчаянно заколотилось, во рту пересохло. «Вот оно, – подумала Инга, – то самое, о чем предупреждал Артем. Сейчас будут спрашивать про Виталия Аркадьевича».

Она нажала кнопку, впуская посетителей в подъезд, и метнулась в ванную. Сегодня она чувствовала себя намного лучше и уже не бродила по дому в пижаме и халате, надела спортивный костюм, но нужно хотя бы причесаться и мазнуть помадой губы. «Выгляжу, как в реанимации: в лице ни одной краски, сплошная серость», – недовольно подумала Инга. Окинула быстрым, но придирчивым взглядом комнату и прихожую: чисто, прибрано, перед посторонними не стыдно. Хорошо, что она нашла в себе силы с утра сделать уборку и навести порядок.

Открыла дверь, впустила прыщавую девчушку и статного симпатичного мужчину, протянула им одноразовые бахилы. Предлагать таким официальным гостям снять обувь было неловко, но своих усилий по наведению чистоты тоже жаль.

– Что-то случилось? – спросила Инга, пытаясь выглядеть спокойной.

– У нас есть несколько вопросов в связи с убийством Леонида Чекчурина, – ответил мужчина. – Где можно присесть?

Они расположились в комнате в креслах, Инга села на диван.

– Следователь Следственного комитета по городу Москве лейтенант юстиции Щурова, – представил девчушку мужчина, – а меня зовут Антоном.

Голос у него был теплый, глубокий, и Инга почувствовала, что перестает бояться. Она даже нашла в себе силы пошутить:

– Антон без фамилии, без