Американский таблоид - Джеймс Эллрой

Самолет прокатился по взлетной полосе и замер. Кемпер вцепился в кресло впереди него.

Ныла голова. Болели руки. Тридцать с лишним часов он не спал.

Второй пилот вырубил двигатели и открыл пассажирскую дверь. В салон ворвалось солнце и горячий воздух.

Кемпер выбрался из самолета и побрел к своей машине. Из забинтованных пальцев сочилась кровь.

Пит уверял его, что упрекать здесь некого. Пит сказал, что план операции с самого начала был задуман Уордом Литтелом.

Он ехал в свой мотель. Дорога так и расплывалась перед глазами — после тридцати с лишним часов на алкоголе и декседрине.

На парковке было полно машин. Он поставил автомобиль вплотную к «шеви» Флэша Элорда.

Солнце светило в два раза сильнее, чем нужно. Клер все твердила: «Папа, прошу тебя».

Он пошел к своему номеру. Стоило ему коснуться дверной ручки, как дверь резко распахнулась.

Какой-то человек втащил его внутрь. Еще кто-то дал ему подножку. Кто-то завел ему, лежащему ничком на полу, руки за спину и застегнул на них наручники.

Мужской голос сказал:

— Мы нашли здесь наркотики.

Еще один голос добавил:

— И незаконно хранящееся оружие.

Третий голос сообщил:

— Вчера вечером в Нью-Йорке покончил с собой Ленни Сэндс. Он снял комнату в дешевом отеле, перерезал вены и написал кровью «Я — гомик» на стене над кроватью. В раковине и в унитазе были обнаружены фрагменты сгоревшей аудиопленки, с записями с «жучков», очевидно установленных в номере Кеннеди в отеле «Карлайл».

Кемпер рванулся было. Кто-то наступил ему на лицо, чтобы он не трепыхался.

Мужской голос сообщил:

— Ранее в тот же день видели, как Сэндс взламывает дверь президентского номера. Полиция Нью-Йорка обнаружила в соседнем доме так называемый «пост прослушивания». Там было чисто, все отпечатки были стерты, и, очевидно, квартиру снимали под вымышленным именем, но, уходя, оставили большое количество чистых бобин.

Мужской голос сказал:

— Шантаж — ваших рук дело.

Еще один голос добавил:

— Мы арестовали ваших кубинцев и этого француза, Гери. Показаний они не дают, но все равно им светит срок за незаконное хранение оружия.

Третий голос приказал:

— Достаточно.

Этот голос он узнал сразу: голос генпрокурора Роберта Ф. Кеннеди.

Кто-то поднял его и швырнул на стул. Кто-то расстегнул его наручники и приковал его к ножке кровати. В комнате было полно ручных федералов Бобби — шесть или семь парней в дешевых летних костюмах.

Которые тут же вышли из номера и прикрыли за собой дверь. Бобби присел на край кровати.

— Будь ты проклят, Кемпер. За все, что ты причинил моей семье.

— Я ничего не делал. Я пытался помешать операции.

— Я тебе не верю. Я не верю тому, что твоя выходка в доме Лоры была не чем иным, как признанием вины.

Кемпер дернулся. Браслеты наручников ободрали его и без того разбитые руки, из них снова засочилась кровь.

— Верь, чему хочешь, чистоплюй хренов. И передай своему брату, что никто так не любил его и никто так мало не получил взамен, как я.

Бобби придвинулся ближе:

— На тебя донесла твоя дочь Клер. Она рассказала, что ты более трех лет был контрактным агентом ЦРУ. Она рассказала, что Управление дало тебе четкие указания — убедить моего брата в необходимости устранения режима Кастро. Она сообщила, что Ленни Сэндс рассказал ей, что ты принимал непосредственное участие в организации связей ЦРУ с организованной преступностью. Обдумав эту информацию, я пришел к выводу, что мои первоначальные подозрения относительно тебя оказались верны. Я полагаю, что это мистер Гувер подослал тебя шпионить за моей семьей, и я намерен обвинить его в этом в тот самый день, когда мой брат вынудит его выйти в отставку.

Кемпер сжал кулаки. Затрещали заломленные запястья. Бобби стоял как раз на расстоянии хорошего плевка.

— Я намерен обрубить все связи мафии и ЦРУ. Я намерен запретить участие криминалитета в осуществлении кубинской программы. Я намерен исключить тебя из штата министерства юстиции и из ЦРУ. Я намерен добиться того, чтобы тебя лишили права адвокатской практики, а также привлечь тебя и твоих франко-кубинских друзей к суду за незаконное хранение оружия.

Кемпер облизнул губы и, набрав полный рот слюны, проговорил:

— Если ты что-то сделаешь с моими людьми или попытаешься привлечь меня к суду, я не стану молчать. Я предам огласке все, что мне известно о вашей грязной семейке. Я полью имя Кеннеди такой грязью, что вы вовек не отмоетесь!

Бобби дал ему пощечину.

Кемпер плюнул ему в лицо.