Жюв против Фантомаса - Марсель Аллен

— Гм, — ответил другой, — он же сказал «в три часа!»

— Простая угроза!

— Совсем нет, мой дорогой, этот человек любит точность.

Молодой человек вытащил из кармана часы:

— Уже осталось даже меньше пятнадцати минут, если быть точным, тринадцать…

— Но постойте, все ли меры предосторожности приняты?

— Подумаешь, меры предосторожности, с Лупаром это бесполезно!

— Вы шутите?

— Осталось одиннадцать минут…

— Просто с ума сойти!

— Не больше восьми минут.

— Понятно!

— Меньше шести минут…

— Ох, какой серьезный вид! Вы видите, посетители уже уходят, и дверь закрывают…

— Еще три минуты…

— Какого черта! Вы думаете меня этим потрясти?

— Еще две минуты.

— По-моему, шутка затянулась, вам не кажется?

— Еще одна минута…

Тишину палаты неожиданно один за другим разорвали два выстрела, эхом разлетевшиеся по всей больнице.

В ответ раздался крик, полный ужаса. Мгновение царила всеобщая паника, наступил настоящий переполох, захлопали двери, со всех сторон начали сбегаться люди.

Вопли ужаса смешивались с тревожными выкриками:

— Кто стрелял?

— Ничего не заметили!

— Это невообразимо!

Перекрывая весь этот гам, кто-то хорошо поставленным голосом громко воскликнул:

— Тысяча чертей! Я весь промок! Кто бы мог объяснить, что это все значит?

Тем временем дежурный врач бросился к кровати, где в безжизненной позе лежала побледневшая до смерти Жозефина. На ее простыне проступало большое красное пятно, которое разрасталось все больше и больше.

Молодой врач быстро осмотрел раненую:

— В обмороке, — сказал он людям, окружившим его, — она всего лишь в обмороке!

И, утихомирив немного публику, позвал:

— Господин Жюв! Господин Жюв!

Рядом с ним вновь раздался все тот же хорошо поставленный голос:

— Черт возьми! Я знаю, что она всего лишь в обмороке. Первой пулей ей, наверное, задело руку, а вот, что касается второй…

Группа людей, образовавшаяся вокруг кровати Жозефины, посторонилась, чтобы дать пройти лицу, чей ответ только что прозвучал. На этот раз всеобщее изумление выросло настолько, что в палате установилась полная тишина.

Старушка, которую несколько минут назад видели дремавшей на кровати, покинула свое место, резким движением руки сорвала бинты, сбросила парик, и перед глазами публики возникло энергичное и абсолютно спокойное лицо инспектора Жюва.

— Я все понимаю, но откуда взялся этот душ, который я был вынужден принять, когда Лупар стрелял из револьвера? Я промок до костей!

Врач-практикант коротко объяснил:

— О, ничего страшного, взгляните: Жозефина лежала на резиновом матраце, наполненном водой, согласно методике, которая обычно применяется в данных случаях. Одна из пуль, по-видимому, и задела матрац.

— А я принял душ? Отлично! — отозвался Жюв.

Он быстро закончил переодеваться и добавил:

— Что с раненой?

— Отделалась царапиной и ушибом плеча.

— Повезло!

— Да, повезло, — согласился врач-практикант, — а этот-то ускользнул!

— Ускользнул! Это мы еще посмотрим…

Инспектор Сыскной полиции жестом подозвал незнакомцев, которые расхаживали по палате с самого утра:

— Ну, как? Никто ничего не заметил?

— Ничего!

— Странно, — выдавил из себя инспектор и после некоторой паузы добавил: — Что касается меня, то я со своего места не мог следить за дверью без риска быть узнанным Лупаром. Тогда я решил наблюдать за Жозефиной, надеясь, что обнаружу появление убийцы по изменению ее лица. Однако она даже не вздрогнула… Следовательно, она не заметила, как вошел Лупар, хотя — при этих словах Жюв оживился — он обязательно должен был зайти в палату, так как окна и двери здесь были закрыты и никто отсюда не выходил, а кто-то тем не менее два раза выстрелил из пистолета! Я не думаю, что бандиту удастся уйти, поскольку вокруг больницы постоянно за всеми выходами следит около пятидесяти полицейских…

— Откуда он стрелял?

— О, это легко определить… Смотрите, месье, первая пуля продырявила матрац, на котором лежала девица Жозефина, и застряла в паркете, вот здесь. Значит, если мы мысленно проведем линию между этими двумя точками, то есть между местом, где застряла пуля и местом, где она сделала отверстие в матраце, и продолжим эту предположительную линию, то получим направление, по которому была пущена эта пуля…

Один из врачей отделился от группы, окружавшей место происшествия.

— Жюв, — произнес он, — если придерживаться ваших расчетов, то стреляли, по всей вероятности, с порога этой двери?

Жюв, еще не видя собеседника, тотчас же узнал его голос:

— А, это вы, доктор Шалек! Рад вас видеть. Да, действительно, вы правы, именно оттуда убийца взял на мушку больную. Может быть, вы заметили что-нибудь?

— Я вошел в палату буквально за пару секунд до того, как прозвучали выстрелы. Я никого не видел, то есть, я хочу сказать, никто не шел за мной и впереди меня. Зная это, остается предположить, что он вошел через другую дверь, но как тогда можно объяснить, что он прошел через все отделение, в то время как никто этого не заметил?

— В данный момент я ничего не пытаюсь объяснить, а просто констатирую факты.

Пройдя в очередной раз мимо группы санитаров, Жюв подошел к двери, которая, как было сказано, соединяла большую палату, где лежали больные, с кабинетом практикантов. За ним с озабоченным видом шагали переодетые полицейские, не понимая, что может там искать их шеф.

Открыв дверь, Жюв уверенно заявил:

— Стреляли с этого места!

И, наклонившись и подняв с пола какой-то предмет, победным тоном полицейский добавил:

— К тому же, эта вещица решительным образом снимает все возможные сомнения на этот счет…

И Жюв показал револьвер, в котором оставалось еще четыре пули…

— Может ли посторонний либо посетитель, наконец, если ему вздумается, проникнуть в палату через эту дверь?

— Никогда в жизни, Жюв! Только люди, работающие в больнице Ларибуазьер и хорошо ее знающие, могут пройти в палату, минуя лабораторию. К тому же, этому человеку необходимо было пройти еще и через хирургическое отделение…

— Значит, Лупар, наверное, прикинулся работником больницы?

— Это невозможно. Мы бы наверняка это обнаружили!