Жираф – гроза пингвинов - Дарья Донцова

Когда я вошла в кабинет Костина, там за большим круглым столом сидело несколько совершенно незнакомых мне людей. Увидев меня, Володя обрадовался.

– Лампа! Ты быстро добралась.

– Удивительно, но я не попала ни в одну пробку, – улыбнулась я.

– Отлично, можем начинать, – Володя обвел взглядом присутствующих. – Разреши представить тебе новых членов нашего коллектива. Эксперт Михаил Юрьевич Вуколов.

Темноволосый мужчина лет сорока встал.

– Добрый день.

– Рада познакомиться, – ответила я и устроилась около Костина, а тот продолжил:

– Николай Игоревич Махонин – заведующий департаментом компьютерного поиска.

Вуколов опустился в офисное кресло. Два других человека не пошевелились. Один из них, похоже, справил пятидесятилетие, второй выглядел школьником, у него на голове буйно кудрявились рыжие волосы, на лице была россыпь веснушек, на носу сидели очки. Парень уставился в открытый ноутбук.

Володя чуть повысил голос:

– Николай Игоревич!

Сотрудник постарше коснулся руки того, кто увлекся созерцанием экрана.

– Вас зовут!

Парень поднял голову, снял очки, вместо них посадил другие, взяв их со стола, уронил их, поднял, почесал макушку и сказал:

– Как меня зовут? Николаша!

Мне стоило больших усилий не рассмеяться.

– Очень приятно, Евлампия.

Юноша опять уронил очки.

– Здрассти!

Костин продолжил:

– Константин Львович Энтин, психолог.

Мужчина, который отвлек Николая от компьютера, улыбнулся.

– К вашим услугам.

– Отлично, – обрадовался Володя, – все познакомились, начинаем. Николай Игоревич! Ау!

Энтин посмотрел на Костина.

– Думаю, надо иначе. Николаша!

Парень уронил очки на клавиатуру, схватил другие.

– Тут! Слушаю. Начинаю! Господин Костин…

Я не выдержала.

– Нам предстоит работать вместе. Я ни в коем случае не призываю вас к амикошонству, но предлагаю: меня можно и нужно звать Лампой. К Костину лучше обращаться – Владимир. Махонину, похоже, нравится, когда его называют Николашей.

– Меня вполне устраивает Михаил, Миша, – быстро добавил Вуколов.

– Константин – прекрасное имя, – подхватил Энтин.

– На том и порешили, – обрадовалась я.

– Николай, продолжайте, – попросил Костин.

– Владимир поговорил с Лампой и велел найти Арникову Полину Сергеевну, – затараторил парень, со скоростью молодой макаки меняя свои очки. – Ох, простите, эти не подходят.

Компьютерщик схватил сумку, которая висела на спинке его кресла, порылся в ее недрах, вытащил два футляра, добыл из одного третью пару очков и обрадовался.

– Наконец-то я прекрасно вижу!

– Отличная новость, – с самым серьезным видом заметил Вова, – слушаем вас.

– Арникова Полина Сергеевна умерла в начале девяностых, – сообщил юноша, – совсем маленькой, едва ей восемь лет исполнилось.

– Так, – протянул Костин.

– Времени на поиски у меня было немного, пока я раздобыл лишь поверхностные сведения, – смутился юноша, – непременно их дополню. Мать – проводница в поездах дальнего следования. Отец – носильщик на вокзале. Наверное, у ее родителей не было особых средств.

– Ошибочное мнение, – возразил Константин Львович, – в ваших источниках, случайно, не указано, по каким направлениям ездила мамаша Полины?

– Она работала на Казанском вокзале, – уточнил компьютерщик.

– Крым, Новороссийск, Урал, Средняя Азия и, конечно, Казань, – перечислил психолог. – Определенно, я что-то забыл, но хватит и того, что помню. В поезде дальнего следования непременно есть вагон-ресторан, а в нем холодильники. Весной из Крыма в Москву доставляли ранние овощи, кое-какие фрукты и дорого продавали своим покупателям. Самолетом довезти было быстрее, но договориться о провозе в лайнере трудно. Урал – это нелегально добытые самоцветы, а еще завод, который производил оружие. Средняя Азия просто Клондайк для торговцев наркотиками. Я вспомнил крохотную часть нелегального бизнеса, которым всегда занимались проводники.