Жираф – гроза пингвинов - Дарья Донцова

Потом муж установил в коридоре камеру. Придя домой, мы сели у ноутбука и увидели кино, которое запросто могло получить первый приз в номинации «нечеловеческого ума мопсиха – истребитель еды».

Сначала на экране появились мы. Я погладила Мусю и Фиру, ласково сказала:

– Девочки, не скучайте. Вернемся вечером, а Роза Леопольдовна появится часа через два, она пошла за продуктами, потом зайдет за Кисой в школу. Вам недолго одним сидеть.

Раздается хлопок двери. Муся поворачивается, уходит в нашу спальню. Ясное дело, она сейчас уляжется на мою подушку и мирно захрапит. А вот Фира… Подождав, пока наивная сестра устроится на кровати, черная мопсиха направилась в коридор, приблизилась к двери в чулан, разбежалась и боднула головой створку. Крючок подпрыгнул, но снова опустился в петельку. Фира повторила атаку. Результат тот же. Но упорству мопсихи могут позавидовать олимпийские чемпионы, она настроена на результат, не собирается сдаваться. Раз за разом Фируша колотилась в преграду, которая не дает ей добыть печенье-мармелад-зефир, потом изменила тактику. Она отошла в начало коридора, понеслась к двери, но, когда до нее остался один шаг, резко развернулась и упала на живот. Пол в этой части квартиры покрыт плиткой. Когда мы делали ремонт, я совершила ошибку, купила очень скользкое покрытие, давно хочу его поменять, да руки не доходят. Собака едет на пузе к двери и врезается в нее попой, которая намного больше и массивнее ее головы. Бах! Крючок подпрыгивает на рекордную высоту и не возвращается в петельку, заваливается в противоположную сторону. Дверь приоткрывается. Фируня встает, улыбается во всю пасть и шмыгает в кладовку. Откуда вскоре доносится хруст пакетов и бодрое чавканье.

– Ты видела? – ошалело спросил Макс. – Она смеялась от радости!

Теперь понимаете, почему я не удивилась тому, что проделала мопсиха сегодня? По сравнению со вскрытием кладовки откупоривание ведерка, в котором ранее был майонез, а сейчас находится нечто, издающее соблазнительный аромат меда, какао и еще чего-то, детская проблемка. Фируня поддела когтем крышку, сбросила ее, засунула в ведро мордочку… И тут все пошло не так. Тара приклеилась к Фируше. Дно отвалилось, когда собачка, желая вздохнуть, начала что есть силы трясти головой и стучать ею о пол. И вот вам результат. Истребительница продуктов сейчас похожа на молодых женщин, которых любил рисовать фламандский художник Корнелис де Вос. Если помните, у многих из них на платьях высокие белые воротники.

– Немедленно отойди от собаки, – велела я Зое, – и быстро говори, что входит в состав «восхитительного кремика».

Яковлева скосила глаза влево.

– Так уж я рассказала: мед и какао.

Я схватила Фиру, отнесла ее в ванную, ополоснула теплой водой голову и шею собаки, промокнула полотенцем, поставила псинку на пол и сказала:

– Непременно освобожу тебя, только сбегаю за ножницами.

Через пару минут я попыталась разрезать ведро, но потерпела неудачу и закричала:

– Зоя!

Соседка мигом примчалась на зов.

– Я туточки.

– Из чего сделан крем? – повторила я вопрос и услышала все тот же ответ:

– Мед и какао.

– Называй все ингредиенты, – потребовала я, – до единого.

– Больше там составляющих частей нет, – на голубом глазу соврала Яковлева.

– Если с Фирушей что-то случится, Макс подаст на тебя в суд, – пригрозила я, – и не сомневайся, он выиграет дело.

– Мед и какао, – захныкала Яковлева.

– Продукт пчеловодства липкий, – согласилась я, – но он чудесно растворяется в воде. Мне не хотелось освобождать мопсиху путем стаскивания ведра. Легче его разрезать. После обливания теплой водой мед должен был стечь с Фируши. Но этого не случилось. Более того, слой крема между ведром и шеей мопсихи стал твердым. Или ты называешь, что еще намешано в твоей косметике, или тебя арестуют.

– Интересно, за что? – не испугалась соседка. – Статьи, которая предусматривает наказание за доставку в дом крема, нет. Фира сама в ведро башку засунула.

Я растерялась, Зоя-то права. Но тут Роза Леопольдовна схватилась за сердце и застонала.

– Мне плохо, у меня инфаркт. Про косметику в Уголовном кодексе, наверное, ничего нет. А вот за доведение человека до смерти определенно есть статья. Умираю!

Я тоже сообразила, что надо сказать.

– Женщиной, которая варит дома косметику без лицензии, а потом тайком продает ее, заинтересуются Роспотребнадзор и налоговая инспекция.

Зоя прижала руки к груди.

– Я никогда никого не обманываю, а уж вас, моих самых любимых соседей, мне и подавно не придет в голову обдуривать. Лампа спросила: «Из чего состоит крем?» Клянусь своим валютным счетом, он из меда и какао. Но, чтобы кремик приобрел приятную текстуру, не стекал, в него, естественно, добавлен стабилизатор. Я использую только натуральные, экологически чистые продукты, лучшие, беру их у своих поставщиков.

– И что там еще намешано? – прошипела Краузе.

– Гипс, – призналась Зоя.

– Гипс! – повторила я. – Вот почему «крем» окаменел. И как теперь освободить беднягу?

– Если подержать башку в воде с полчасика, масса размокнет! – предложила Роза Леопольдовна.

– Шикарная идея, – кивнула я, – жаль, Фируша не красноухая черепаха, не сможет дышать, если ее голову полностью опустить в воду.

– Мой кремик никогда не изменится даже на глубине в километр, – заявила Яковлева, – потому что в нем еще находится закрепитель.

– Улучшителя вкуса там нет? – разозлилась няня.

Зоя восприняла ее вопрос всерьез.

– Что ты! Разве крем едят! – захихикала она.

– Закрепитель, – протянула я. – Какой?

– Клей ПВА, – сообщила Яковлева.

Я попятилась.

– Клей? ПВА?

– Экологически чистый, из натуральных компонентов, – запела ту же песню соседка.

Я сцепила зубы. Молчи, Лампа.

– Нам надо освободить Фиру, – дрожащим голосом воскликнула Краузе, – но гипс от ПВА стал намного крепче. Придется пилить.

– Ведро сидит на голове и на шее, – напомнила я, – одно неверное движение пилы…

– Ой, ой, – запричитала Яковлева, – вот же глупая собака! Угораздило ее обжорничать. От таких животных одни неприятности!

Похоже, на моем лице появилось совсем неласковое выражение, потому что Яковлева всплеснула руками и со словами «Совсем забыла! На плите суп кипит» бросилась в коридор.

Через секунду раздался стук двери. Мы с Краузе остались вдвоем и уставились друг на друга.

– Пилу применять нельзя, – отрезала няня.

– Нельзя, – эхом отозвалась я.

– Топор тоже не подойдет, – продолжала Краузе, – и долото с молотком не наш вариант. Но!