Сад мертвых бабочек - Антон Валерьевич Леонтьев

То есть их личном аду.

И самое ужасное: если к одним друзьям не поедет она, то отправится Никитка – к другим.

А какие друзья могли быть у босса в их личном аду? Конечно, как и он сам – с рогами, копытами, красными глазами и острыми-преострыми зубами.

Впрочем, в этом-то заключался и ужас: это хоть были и монстры, но все еще люди.

Ну, во всяком случае, отчасти.

Анжела уселась на последнюю ступеньку лестницы, уставившись вниз, на роскошный интерьер особняка.

Ну да, всего один прыжок – и все проблемы решены. Но только ее мама и Никитка так и останутся в этом аду. Она умрет, а они останутся.

А вот если бы умер Артур?

– Мамочка, – произнесла скороговоркой Анжела, когда после завтрака они остались одни: Артур уже отправился в офис, Никитка унесся на своем автомобильчике, сопровождаемый одним из охранников, а надзирательница удалилась на кухню. – Он мне сказал, что… что хочет отвезти меня к своим друзьям.

– Не отвезет, – ответила тихо мама.

– И что… что другие друзья хотят… познакомиться с Никиткой.

Резко встав из-за стола, мама ответила:

– Не познакомятся. Завтра я еду к косметичке. А там посмотрим.

Особого результата от визита к косметичке Анжела на этот раз не ожидала. Она уже приняла решение: если настанет пора ехать к друзьям Артура, то сломает себе другое запястье.

Но поможет ли это?

Вернулась мама задумчивая и немного грустная, и сердце Анжелы ухнуло куда-то вглубь. Она понятия не имела, что именно сулил визит к косметичке, кроме маски и массажа, однако стало понятно: надежды мамы снова не оправдались.

Их личный ад продолжался, и не видно этому было ни конца, ни края.

– Не вышло? – спросила Анжела, улучив момент, и мама тихо ответила:

– Все получилось.

Девочка уставилась на маму. Она не ослышалась?

– Нас заберут? Это точно?

Мама качнула головой.

– Нет, забирать нас никто не будет, но я нашла способ нам отсюда убежать.

– Он нас найдет! Найдет и…

И покарает.

Мама усмехнулась:

– Не найдет. Просто иди к себе в комнату и будь готова к тому, что нам придется покинуть это место, причем очень быстро.

Ужин прошел, как уже проходил много раз, но Анжела чувствовала скрытое напряжение.

Артур, отбросив салфетку, взглянул на прислугу, что было сигналом: собрать посуду, быстро убрать на кухне и отправиться восвояси до следующего утра.

Поднимаясь, хозяин тюрьмы произнес:

– Дорогая, ты меня сопроводишь?

Мама, отодвигая стул, заметила:

– Да, всенепременно. Кстати, я нашла кольцо с рубином, оно завалилось за матрас.

И продемонстрировала ему руку, на которой сверкало то самое злосчастное кольцо.

Понимая, что мама его забрала у тех, кому отдала, Анжела подивилась ее хитрости.

Артур, взяв ее руку, поцеловал каждый палец.

– Ну вот видишь, ты умеешь быть послушной, если пожелаешь. Я очень рад. Сегодня я буду особенно ласков.

Мама улыбнулась:

– Дорогой, и я тоже!

Прислуга, выполнявшая функции надзирателей, давно удалилась, Никитка, намаявшись за весь день, мирно спал в своей кроватке, а Анжела, лежа в полной темноте, прислушивалась к звукам в ночном особняке.

Она ждала, что дверь откроется, появится мама и объявит, что им пора.

Только этот момент все не наступал.

Один час сменял другой, но ничего не происходило. Волнуясь, Анжела наконец решилась.

Днем за тем, что происходит в особняке, по камерам следили надзиратели. Ночью они этим не занимались, и за всем следил Артур: если не был занят делами или не спал.

В конце концов, даже хозяину их личного ада когда-то требовалось спать.

Да, риск имелся, причем немалый, если он увидит, что она снова нарушила запрет, сломает ей здоровое запястье или даже и заживающее также, но ждать было просто невыносимо.

Может, маме требовалась помощь?

Поэтому Анжела приняла решение покинуть свою комнату и спуститься вниз, к кабинету Артура.

Тот был, как водится, не заперт – и пуст. Анжела обратила внимание на картину, изображавшую Бородинское сражение, которая была сдвинута в сторону: за ней скрывался массивный сейф, причем приоткрытый.

Заглянув в него, Анжела заметила пачки долларов и сафьяновые мешочки, в которых наверняка хранились драгоценности. Ну да Артур явно не был бедняком.

Полка-дверь и на этот раз была также приоткрыта, и Анжела все ждала, что из-за нее появится Артур.

Он не появлялся.

Подойдя к полке-двери, Анжела отвела ее в сторону – надо же, какой она оказалась легкой, видимо, особая конструкция.

И заметила при этом, что дверь сделана из металла и сантиметров десять в толщину: если она будет в подвале вопить при закрытой двери, то никто и никогда не услышит.

Как и тогда, до нее доносились странные стоны и вопли, и Анжела босиком ступила на холодные бетонные ступени.

Те вели куда-то вниз, в подвал, под особняк.

Прямиком в центр их персонального ада.

Когда она достигла последней ступеньки, то поняла, что является источником стонов и воплей: это был огромный телевизионный экран, на котором происходило нечто такое невообразимое и мерзкое, что Анжела быстро отвела взгляд.

Неужели нормальные люди могут таким заниматься?

Но, во‑первых, кто сказал, что нормальные, а, во‑вторых, кто сказал, что люди.

Добро пожаловать в ад, девочка!

И хотя Анжела заметила пульт от телевизора, уменьшать кошмарный звук или вообще отключать его не стала: это могло бы привлечь внимание.

Внимание Артура, который, как и мама, был где-то неподалеку.

Анжела увидела несколько дверей. Она крайне осторожно заглянула в ту, которая была открыта настежь.

На стенах, по которым горели стилизованные под факелы светильники, были развешаны пыточные инструменты, какими их обычно изображали в исторических книгах: плети, маски с шипами, даже массивный топор.

И только прикоснувшись к топору, Анжела поняла: он ненастоящий, а сделанный из мягкого податливого материала.

Убить таким невозможно.

Оттуда, сквозь смежную дверь, она прошла во вторую комнату. Там ее взору вновь предстала коллекция пыточных инструментов, гораздо более разнообразных и зловещих.

Зачем ему столько бутафорской средневековой ерунды? И только прикоснувшись к некому подобию наручников с шипами, Анжела вдруг поняла, что это отнюдь не поролон.

А самый что ни на есть металл.

На некоторых из этих ужасных вещиц она заметила темные пятнышки.

Неужели кровь?

Но чья?

Анжела вспомнила следы на спине мамы.

Вероятно, это кровь мамы.

А также предыдущих жертв, о которых та вела речь.

Смежная дверь в третье помещение была закрыта. Анжела долго колебалась, пытаться ли ей открыть ее или нет.

Но раз уж оказалась тут, то ничего иного не оставалось.

Она