Детская площадка - Джейн Шемилт

часа, чтобы спокойно заняться своей книгой. Обычно столько времени выкроить не удается. Возможностью побыть с мужем и детьми, к сожалению, пришлось пожертвовать. Грейс достает из тайника тетрадь, открывает ее на заложенной странице и начинает писать. Останавливается, возвращается к предыдущему абзацу, вычеркивает строчку, вписывает другую, меняет последнее слово, задумывается в ожидании вдохновения. Ее взгляд упирается в ингалятор Блейка. На синем пластике отпечатки измазанных шоколадом пальцев. Блейк нечасто им пользуется, но сегодня у него может появиться одышка. Чарли сказала, что будут жечь костер. Блейк рискует наглотаться дыма, а Мартин, наверное, заметит это, когда станет слишком поздно. Грейс кладет карандаш, медленно закрывает тетрадь и, взобравшись на табурет, задвигает ее на полку.

Сбрасывает джинсы и достает из дальнего угла шкафа так ни разу и не надетое летнее платье из красного нейлона, купленное в прошлом году по Интернету для выходных в Девоне. Она срывает этикетку, натягивает платье, сует ноги в украшенные стразами босоножки Чарли и вешает сумку на плечо. Открывает банку из-под печенья и достает оттуда несколько монет. По дороге надо купить подарок малышу, Мартин наверняка забыл это сделать. Выходя из подъезда, Грейс обнаруживает, что на связке отсутствует помеченное красным кольцо с ключами от подъезда и входной двери. Вероятно, оно ослабло и разошлось, а потом соскользнуло и лежит теперь на полу в квартире. «Не важно, – думает она. – Когда вернемся, воспользуемся ключами Мартина». Но мгновение спустя понимает, что очень важно. Юнец в кроссовках с зелеными подошвами вышел из тени и стоит перед ней, преграждая путь. Без ключей Грейс не сможет ускользнуть в безопасное место. Парень подходит ближе. Так близко, что становятся видны гнойнички и щербинки на его щеках и белый налет по краям ноздрей. В голове Грейс начинает тихонько гудеть, словно включается запоздавшая сигнализация. В спешке она забыла о правилах. Юнец щелчком отбрасывает окурок – красная точка улетает в темноту. Должно быть, он следил за Грейс с тех пор, как уехал Мартин.

– Отвали! – Грейс отворачивает лицо, стараясь изобразить раздражение, хотя сердце колотится так сильно, что ее голос начинает дрожать.

– Отвали? – Уловка не срабатывает. Парень напирает на Грейс своей тщедушной грудью. – Отвали? – шепчет он ей на ухо и вдруг хватает за волосы, грубо разворачивает к себе и подносит к лицу пластиковый пакетик, туго набитый белым порошком. – Дунешь?

Что-то похожее на кожаный ремешок плотно обвивает ее шею. В голове звенит от страха, мозг отключается. Юнец натягивает удавку. Грейс, задыхаясь, ловит ртом воздух. Их ноги шаркают по полу, будто в танце, когда негодяй тащит ее, шатающуюся и хрипящую, к деревянной перегородке, за которой стоят мусорные баки, а потом толкает вперед. Грейс ударяется грудью о край бака. Мыслей нет, по ногам течет что-то горячее. Моча, ее моча. Парень резко наклоняет ее и до пояса задирает платье, а потом чуть ослабляет хватку, и Грейс слышит звук расстегиваемой молнии. Прижимаясь бедрами к ее ягодицам, насильник возится с джинсами.

Грейс закипает от ярости. Он думает, что сделает это, что все сойдет ему с рук, что темнокожая женщина не сможет ответить белому мужчине. Ее разум включается. Негодяй забыл, что ее руки свободны, и не видит, как она открывает сумку, переместившуюся на живот. Пока он, царапая кожу и разрывая ткань, стягивает ее трусики до середины бедер, Грейс сдвигает в сторону кошелек и ингалятор, находит перочинный нож и, не вынимая его из сумки, раскрывает лезвие. Тем временем юнец рычит ей в ухо:

– Сама напросилась, заносчивая сучка.

Грейс резко и сильно бьет его ножом. Лезвие скользит по джинсам. Насильник не останавливается и, ничего не замечая, раздвигает Грейс ноги и пытается в нее войти. Быстро не получается, он рычит от злости и кусает ее за шею, но она снова бьет его ножом, на этот раз повыше. Лезвие, проткнув футболку и кожу, впивается во что-то плотное. Юнец визгливо вскрикивает и падает навзничь, с глухим стуком ударившись об асфальт сначала плечами, а потом головой. Грейс мчится к машине, она задыхается, в горле горит, сумка болтается на шее. Ключом в замок она попадает с третьего раза. Упав на сиденье, она не оглядывается. Рвет с места, вылетает с парковки на дорогу, поворачивает налево на втором перекрестке, въезжает боковыми колесами на тротуар и бьет по тормозам. Приподнявшись на сиденье, снимает трусики и сует в бардачок – на них ДНК преступника. Подается вперед и глубоко дышит, стараясь успокоиться. Сердце по-прежнему колотится, в голове шумит, но это уже не имеет значения. Через несколько минут она вытирает лицо ладонями, достает телефон и набирает номер полиции.

– Наркодилер с ножевым ранением в Блэкберри-Эстейт, при нем большое количество кокаина. Он за перегородкой у мусорных баков, – сообщает Грейс каким-то чужим голосом. Называет адрес и прерывает звонок – лучше сохранить анонимность.

В ее памяти всплывают леденящие кровь рассказы отца о том, что творили белые полицейские с ее соплеменниками. Грейс тревожится, что вину могут переложить на нее. В любом случае ее показания не слишком важны: при этом парне достаточно кокаина, чтобы упрятать его за решетку на много месяцев, даже лет. О Грейс он, конечно, промолчит, ведь попытка изнасилования – это еще одно обвинение. Мартину она тоже не обмолвится ни словом. Муж из другого мира. Не понимая опасности, он заставит ее пойти в полицию или расскажет все сам, и она угодит в тюрьму. Она справится самостоятельно, она всегда справляется.

Грейс поднимает голову. В нескольких метрах тускло поблескивает серая металлическая решетка водостока. Она медленно подъезжает и останавливает машину рядом. Оглядывается. Улица пуста. Открывает дверцу и, высунувшись наружу, опускает нож в щель. Слышит или воображает, что слышит, негромкий всплеск. Выпрямляется, пристегивает ремень и трогается с места. Трудно следить за дорогой сквозь злые слезы, но ехать, к счастью, недалеко. Ее переполняют ярость и торжество.

Грейс сбрасывает испачканные босоножки и выходит из машины. За домом взрываются и трещат фейерверки, искры взлетают высоко над крышей. Среди громких детских криков она различает голос Блейка. Ингалятор все-таки не понадобился. Грейс рассмеялась бы от радости, если б сердце не щемило от тоски по Мартину и детям, от желания выпить чего-нибудь и согреться.

Гравий на подъездной дорожке больно впивается в подошвы. Огромная входная дверь распахнута настежь. Неужели здешним обитателям плевать на безопасность? Грейс закрывает дверь за собой и осматривается. Дальний конец прихожей исчезает в тени где-то за лестницей. С тем же успехом Грейс могла оказаться в подъезде большого, но на удивление безликого