Истина в вине - Наталья Андреева

— Значит… — Елизавет Петровна выразительно обвела взглядом коллекционеров.

— Один из нас, — хрипло рассмеялся Таранов.

— Есть еще прислуга, — тут же отреагировал Сивко. — Кстати, где Зигмунд?

Сомелье и в самом деле не было в комнате.

— А вы заметили, с какой ненавистью он вчера смотрел на Бейлис, господа? — спросила Елизавет Петровна.

— Особенно когда она сказала, что выльет в канализацию коллекционное вино, — подхватил Таранов.

— Да, Зигмунд — фанатик, — согласился с ними Воронов. — Для него слова Бейлис — святотатство. Его жена большой специалист в купажировании вин. Они всю жизнь прожили в Молдавии, при известном винодельческом хозяйстве Пуркарь. Можно сказать, идеальная пара. Оба отлично разбираются в вине, мечтали о собственном винограднике, но вынуждены были эмигрировать в Россию. Зигмунд долгое время оставался без работы, у них ведь были проблемы с российским гражданством.

— И не напрягает их быть у тебя в услужении? — усмехнулся Таранов.

— Я об этом не задумывался, — резко сказал Воронов.

В этот момент появился Зигмунд и взволнованно сказал:

— Дмитрий Александрович, вас хочет видеть начальник охраны.

— Что случилось?

— Вам лучше спуститься.

— Мы все спустимся, — сказал Сивко. — Теперь это наша общая проблема.

— Да, да, — кивнула Елизавет Петровна. — А ты, Мишель, что молчишь?

— Что я могу сказать? — развел он руками. — Я ее почти не знал.

— Однако это тебя она приглашала ночью в свою спальню, — заметил Сивко. — И, дожидаясь, потягивала ликерчик.

— Но зачем мне ее убивать?

— Может, она и про тебя что-то знала? — подмигнул Таранов.

— Идемте, — нетерпеливо сказал Воронов. — Не будем терять время, господа. Я хочу знать, что случилось.

Хозяин замка вышел последним и аккуратно прикрыл дверь в комнату Бейлис, все так же обернув руку салфеткой. Гости цепочкой пошли по длинному коридору и стали спускаться вниз по ступенькам. У начала лестницы переминался с ноги на ногу здоровенный детина в камуфляже. Вид у него был растерянный. Пахнуло едким мужским потом, кожаными ремнями и крепкими сигаретами.

— Что случилось? — нетерпеливо спросил Воронов уже с середины лестницы.

— Я прямо не знаю, как вам сказать, Дмитрий Александрович, — замялся детина.

— Говори!

— Поутру на пашне обнаружены следы. Парни делали обход, как обычно, и…

— Что?!!

— Вот такое дело, — развел руками детина и добавил: — Вы уж извините.

— Когда обнаружены? — резко спросил Воронов.

— Я ж сказал: поутру.

— Назови точное время.

— Как только рассвело, так и пошли делать обход… В начале девятого.

— Почему сразу не сказали?

— Так вы ж спали.

— У вас есть инструкции: обо всех происшествиях докладываться мне тут же, — отчеканил Воронов. — Обо всех нарушителях. Вы прекрасно знаете, что мы находимся с местными жителями в состоянии войны.

— Тут такое дело… — полез рукой в бритый затылок начальник охраны.

— Какое? Ну? Что ты мнешься? — закричал Воронов. Остальные тоже заволновались.

— Следы-то женские!

— Как-как?

— Я говорю: женские. От модельных сапожек. У-узенькие. Вот такие, — пальцами одной огромной лапищи показал детина. — Потому мы и не стали вас беспокоить. Ну не будет же дамочка здесь хулиганить, в ваших подвалах? Бутылки бить да элитный коньяк хлестать.

— Смотря какая дамочка, — хмыкнул Таранов. — Взять нашу Бейлис…

— Она умерла, — резко оборвала его Елизавет Петровна.

— Пардон. О покойниках либо врать, либо никак. Промолчу, — усмехнулся Таранов.

— Значит, на территорию замка проник посторонний, — задумчиво сказал Воронов. — То есть посторонняя. Но почему же собаки ее не тронули?

— Да мы и сами голову ломаем: почему? — засмущался детина.

— Может, вы их и не спускали? — подозрительно спросил Воронов.

— Да что вы такое говорите, Дмитрий Александрович! Как можно!

— Тогда что же это за собаки такие? Какой-то особой, доброй породы? Где вы их взяли?

— Собаки нормальные. Злющие, мы их сами боимся.

— Тогда что с ними случилось этой ночью?

— Может, она секрет какой знает? Или заговор.

— Дурак, — бросил Воронов. — Еще какую-нибудь чушь скажи. Как она вошла? Через забор перелезла? В модельных сапожках? Сама госпожа Никита сюда пожаловала? Коньячку выпить захотелось?

— Зачем же через забор? Она вошла в заднюю калитку.

— Она же всегда заперта! — заорал Воронов.

— В том-то и дело. Заперта, да. И сейчас заперта. Но следы ведут через пашню к калитке и возле нее обрываются. По нашу сторону нашлепки грязи на тропинке. Дамочка вошла и ногами потопала, сапожками модельными, чтобы грязь с них стряхнуть. Судя по тому, как лежат комья и грязь подсохла, дело было вчера вечером, не сегодня поутру. Она вчера приехала. Машину, видать, оставила в деревне. Или на рейсовом автобусе добралась. На подъезде к воротам мы бы ее засекли. Она и дернула пехом через пашню. Там, где темень и грязь непролазная.

— А потом куда она делась?

— А я почем знаю? — развел руками начальник охраны.

— Значит, кто-то ее впустил. У нее был сообщник, господа! — заявил Воронов гостям. — Кто-то в замке. Но кто?

Ответом ему было молчание.

— Коля, твои парни вне подозрений? — вновь накинулся Воронов на начальника охраны. — Может, к кому-нибудь из них любовница пожаловала?

— Дмитрий Александрович! — взмолился тот. — Обижаете! Вы ж им столько платите! Я каждого из них лично проверял!

— Тогда кто?

— А я почем знаю? У гостей своих спросите, — сказал детина, глядя в потолок.

— Дмитрий, ты что, нас подозреваешь?! — вскрикнула Елизавет Петровна.

— А что мне остается? Вчера приехали вы, и ночью же на территорию проник посторонний. Которого сюда впустили. Что мне остается, господа?

— Уж не думаешь ли ты, что мы хотим тебя обокрасть? — зло спросил Сивко.

— А что вы тогда от меня хотите? Что?!

— Это ты от нас что-то хочешь, — негромко сказал Таранов.

— Я пригласил вас в гости. А вы чем ответили на мое гостеприимство? Воспользовались моментом, да?

— Нам всем надо успокоиться, — устало сказала Елизавет Петровна. — Успокоиться и подумать.

— Некогда думать и успокаиваться, — резко сказал Воронов. — Надо ее найти. Эту женщину.