Красная дверь - Чарлз Тодд

Ратлидж закрыл крышку коробки.

— Мы не знаем, во что мистер Теллер может быть одет теперь, — предупредил он их. — Поиски становятся все более трудными.

— Я понимаю. — Дженни вздохнула. — Он вернется, когда будет готов.

Ратлидж был на полпути к двери, когда Дженни окликнула его:

— Мне нужно сказать вам кое-что еще. Я не говорила вам раньше. Это очень… личное, а Уолтер всегда был очень скрытным человеком.

Ратлидж повернулся в ожидании.

— Старшая медсестра очень любезно поставила для меня кровать в палате мужа, чтобы я могла оставаться с ним. В ночь перед его исчезновением я проснулась, так как услышала, что он разговаривает. Это было всего лишь бормотание — я не могла разобрать слова и сначала подумала, что он просто говорит во сне. Но потом я вспомнила другой раз, когда он делал то же самое. Это было, когда Уолтер писал свою книгу. Он дошел до главы, которая его беспокоила, и отложил работу над ней. Но я сказала ему, что он должен просто писать — знаете, как садиться на лошадь снова, когда она вас сбросила. Возможно, это был бы не лучший кусок текста, но это положило бы начало, а после окончания работы он мог заново переписать главу. Уолтер так и поступил. И той ночью я слышала, как он говорил сам с собой. Или с кем-то. Я никогда точно не знала, что это было.

— И вы думаете, здесь есть связь?

— Да. Я думаю, Уолтер принял решение вернуться к миссионерству. Должно быть, он чувствовал, что оставил что-то несделанным, но не знал, как сообщить об этом мне. Эдвин и Питер, очевидно, догадались, поэтому отправились на поиски.

В коридоре Ратлидж встретил старшую медсестру, направляющуюся к нему.

— Нет новостей? — спросила она.

— Боюсь, что нет.

— Могу я узнать, что вы обнаружили?

— Мы нашли одежду мистера Теллера. Я принес ее миссис Теллер для опознания.

— Но вы еще не уверены, что он мертв? — помолчав, осведомилась старшая медсестра. — Вы не нашли самого мистера Теллера?

— Нет. Как я только что объяснил его семье, если он носит другую одежду, это затруднит поиски. И мы не знаем, какие другие изменения он произвел. Если только находка одежды у реки не указывает на то, что он покончил с собой.

— Думаю, он хотел умереть, когда находился здесь. Но хотеть чего-то и иметь возможность этого добиться — две разные вещи. — Она посмотрела в коридор, откуда пришла. — Должна признаться, у меня было очень странное чувство, что мистер Теллер потерял веру. Возможно, ее он с таким трудом пытается найти.

— Его жена чувствует, что он принял решение вернуться к миссионерской работе.

— Возможно, именно по этой причине, — сказала старшая медсестра и удалилась.

Ратлидж смотрел ей вслед, обдумывая ее слова. Он повернулся, чтобы уйти, когда едва не столкнулся с хорошо одетым мужчиной, который только что вышел из кабинета врача, толкая впереди себя инвалидную коляску. Сидевшая в ней женщина, закутанная в шаль, улыбнулась Ратлиджу — ее худое, истощенное болезнью лицо все еще было добродушным и привлекательным. Он улыбнулся в ответ и придержал дверь для мужчины.

Из клиники Ратлидж поехал прямо на Болингброк-стрит, намереваясь поговорить с капитаном Теллером, прежде чем Эдвин или его жена смогут описать ему их разговор.

«Ты веришь тому, что жена твоего миссионера сказала тебе?» — спросил Хэмиш.

— Это может быть правдой. И многое бы объяснило. Например, почему Теллер так стремился отправить сына в Хэрроу.

«Но зачем забирать мальчика у матери в такое время?»

В этом и была загвоздка.

Пожалуй, стоило поговорить с семейными поверенными.

Дом на Болингброк-стрит стоял на углу. Ветви деревьев свешивались над высокой оградой сада.

Когда Ратлидж постучал в дверь, горничная сказала ему, что капитан Теллер в саду.

Идя к кабинету, где французские окна выходили в сад, Ратлидж обратил внимание на то, что дом со вкусом и недешево декорирован. На стенах висели два или три пейзажа голландской школы и портрет женщины в белом платье с голубыми рукавами и лентами. Она принадлежала к другому поколению и была одета для бала, но ее поза и умные голубые глаза свидетельствовали о юморе и интеллекте. В уголках ее рта застыла полуулыбка.

Выйдя на террасу, Ратлидж увидел Питера Теллера, сидящего на стуле у маленького пруда, положив левую ногу на подушку.

У капитана Теллера были более сильные черты лица, чем на фотографии его брата, которую Ратлидж все еще носил с собой. На его висках уже виднелась седина, а серо-голубые глаза были налиты кровью.

Ибо капитан был сильно пьян.

— Кто вы? — осведомился он. — Я говорил Айрис, что меня сегодня нет дома.

— Инспектор Ратлидж, Скотленд-Ярд. Я расследую исчезновение вашего брата.

— Вот как? Ну, надеюсь, вам повезет больше, чем нам. Есть новости?

— Ничего многообещающего.

Когда Ратлидж пересек лужайку, Теллер указал на стул против него.

— Садитесь. У меня напрягается спина, когда мне приходится смотреть на вас.

Ратлидж повиновался.

— Обычно я не пью в это время, — продолжал Теллер. — Но последние три дня были сущим адом. Иногда лекарства не могут снять боль. Я бы чувствовал себя лучше, если бы позволил врачам ампутировать чертову ногу, когда они этого хотели.

— И больше ничем нельзя помочь? — с сочувствием спросил Ратлидж.

— Врачи умыли руки. После двух или трех операций и бесконечных сеансов массажа, прогревания и тому подобного они не в состоянии придумать, что еще можно сделать. Говорят, что мне повезло. Теперешние методы лечения не существовали в прошлом. Ногу отрезали, и человек отправлялся домой на костылях или деревяшке. Но думаю, вы пришли не обсуждать мою ногу.

— Я надеюсь, что вы можете пролить какой-то свет на исчезновение вашего брата, а если нет, то на его душевное состояние во время вашей последней встречи.

Некоторое время Питер Теллер молчал.

— Его душевное состояние, когда я последний раз беседовал с ним, можно определить как «обеспокоенность», — наконец заговорил он. — Я обратил на это внимание моего брата Эдвина. Казалось, Уолтер потерял волю к жизни. Думаю, причина была в страхе остаться парализованным до конца дней. И я не могу порицать его за это. Врачи делали все. Честно говоря, они сами не знали, что надо делать. Полагаю, они пришли к выводу о неизвестной болезни или потере рассудка.

— Вы, случайно, не знакомы с его завещанием?

— Завещанием? Будь я проклят, если знаком. Думаю, обычные мелкие суммы отойдут Молли, его экономке, и церкви, а остальное Дженни по доверенности для Гарри. — Он нахмурился. — Вы считаете, нам следует подготовиться?..

— Мы нашли одежду вашего брата сегодня рано утром у старьевщика, который заявил, что обнаружил ее аккуратно сложенной у реки к югу от Тауэра.