Два сапога не пара - Джанет Иванович

- Даже не мечтаю, что ты позволишь посмотреть не него, - пыталась подольститься бабуля Мазур. – Полагаю, приятно ощущать такое оружие.

- НЕТ! – завопили все хором.

- Я однажды застрелила цыпленка, - объяснила Бабуля Морелли. – Несчастный случай.

Я могла видеть, как Морелли не находит, что ответить.

- В кого же вы стреляли? – спросил он, наконец.

- В неуклюжего придурка, - похвасталась Бабуля. – Избавилась подчистую.

Спустя два куска пудинга и три банки пива Морелли оторвался от телевизора. Мы ушли вместе и задержались у бордюра перекинуться наедине парой слов. На небе не было ни звезд, ни луны, и большинство домов были темными. Улица была пуста. В других частях Трентона ночь могла таить опасность. В Бурге же ночью чувствуешь себя спокойно и в безопасности.

Морелли поднял мне воротник, защищая от холодного ветра. Костяшками пальцев он провел по шее, задержав свой взгляд на моих губах.

– Прекрасная у тебя семья, - заметил он.

Я сузила глаза.

– Если ты поцелуешь меня, я закричу, и мой отец выскочит и даст тебе в нос.

И прежде, чем любое из этих событий случится, я, вероятно, намочу свои трусики.

- Я мог бы справиться с твоим отцом.

- Но не будешь.

Морелли все еще держался за воротник.

– Нет, не буду.

- Расскажи мне еще раз о машине. Следов борьбы не было?

- Ни одного следа. Ключи были в гнезде зажигания, а дверца со стороны водителя была закрыта, но не на замок.

- Следы крови на тротуаре были?

- Я не обследовал за пределами места преступления, но криминалисты проверили все вокруг и не нашли ни одной физической улики.

- Отпечатки?

- Они в базе данных.

- Личные вещи?

- Ничего не найдено.

- Тогда в машине он не жил, - сделала я заключение.

- Ты становишься настоящим агентом, - заметил Морелли, - задаешь все правильные вопросы.

- Много смотрю телевизор.

- Давай поговорим о Спиро.

- Спиро подрядил меня взглянуть на похорониальную проблему (здесь игра слов mortuarial – matrimonial, по аналогии с матримониальной - Прим.пер.)

Лицо Морелли сморщилось от смеха.

– Похорониальная проблема?

- Не хочу об этом говорить.

- Это не имеет дела к Кенни?

- Клянусь всем сердцем, чтоб мне провалиться.

Окно на лестницу открылось. И моя матушка высунула голову.

– Стефани, - театрально зашептала она, - что ты там делаешь? Что подумают соседи?

- Не беспокойтесь, миссис Плам, - отозвался Морелли. – Я уже ухожу.

Рекс бегал по колесу, когда я вернулась домой. Я включила свет, и он замер на трассе, черные глазки выпучились, усики задергались от возмущения, что ночь вдруг исчезла.

Я скинула башмаки по дороге на кухню, закинув сумку на стойку, и нажала кнопку PLAY на автоответчике.

Там было только одно сообщение. Газарра позвонил в конце рабочей смены и сообщил мне, что никто о Морелли много не знает. Только то, что он работал над каким-то крупным делом, и что это связано с расследованием случая Манкузо-Бьюза.

Я нажала на кнопку и перезвонила Морелли.

Он ответил, слегка запыхавшись, после шестого гудка. Вероятно, только что добрался до своей квартиры.

Много слов для разговора мне не понадобилось.

– Ничтожество, - в сердцах заявила я.

- Черт возьми, а я гадаю, кто бы это мог быть.

- Ты врал мне. Я это точно знаю. Я чуяла это с самого начала, ты, мелкое ничтожество.

Между нами пролегло молчание, и я осознала, что мои обвинения могут включать в себя слишком большую область, поэтому решила ее сократить, уточняя.

– Я хочу знать об этом крупном тайном расследовании, над которым ты работаешь, и хочу понять, как оно связано с Кенни Манкузо и Муги Бьюзом.

- А, - протянул Морелли. - Это вранье.

- Ну?

- Об этом вранье я ничего не могу тебе сообщить.