Камуфлет - Антон Чиж

Тирада окончилась всхлипами.

— Я осведомлен, что у тебя есть любовник, — проговорил Родион Георгиевич с исключительным спокойствием и даже улыбнулся. — Хочефь развода? Изволь. Когда отправляемся в суд?

Надо сказать, что в августе дела о разводах передали от непреклонной духовной консистории в либеральный окружной суд, отчего разведенных пар увеличилось втрое. Ну, не может быть, чтобы Софья Петровна только этого и ждала! Видимо, в ее жизни действительно происходит нечто.

— Жестокий человек! Иезуит! — воскликнула она с заметной растерянностью.

— Не иезуит, а инквизитор, дорогая… — любезно поправил супруг. Но довод логики раздул пожар.

— Я всегда знала, что ты не любишь меня! — закричала госпожа Ванзарова. — Бедные девочки! Ну, ничего, они вырастут, и ты еще пожалеешь! Откуда ты знаешь…

— Полиции известно все.

— Сатрап! Прислужник царя Кровавого!

«Вот ведь досада: анонимный доброжелатель прав. Что ж, пока не время думать, как жить дальше. Об этом я подумаю завтра».

— Где вы познакомились с Одоленским? — допросной резкостью хлестнул Ванзаров.

— О чем ты? — Она смотрела прекрасными заплаканными глазами.

Но сейчас трюк не сработал. Напротив, придал решимости:

— Могу ли знать, как давно у вас роман с князем Одоленским?

— Боже, какая гадость!

— Советую отвечать, дело касается серьезного преступления…

Софья Петровна заплакала по-настоящему, дернулась, но была схвачена за локоть:

— Требую ответа как чиновник сыскной полиции. Вы не понимаете, во что вас могли втянуть.

— Я не знаю никакого Одоленского! — Она попыталась вырваться, но супруг держал крепко. — Пустите, вы сломаете мне руку!

— Не знаете? Значит, не он ваф любовник? А кто же?

— Отпустите…

— Зачем вы утром выехали с дачи и передали Одоленскому сундук, то есть ковчежец? Для чего были в нафем доме?

— Мне больно…

— Кто вафи друзья — содалы?

— Боже мой…

— Содалы называют вас Пенелопой? Отвечать!

Госпожа Ванзарова перестала всхлипывать и посмотрела в лицо мужа с испугом:

— Родион, что с вами сделала полиция… Вы сумасшедший!

Пощечина звонким шлепком украсила физиономию чиновника полиции. Захват локотка ослаб, преступница вырвалась и принялась улепетывать в глубину сада, поднимая юбку и отчаянно голося. Родион Георгиевич невольно сжался: не ровен час споткнется, упадет и разобьется…

Он выбрался на дачную тропинку и побрел к станции, не торопясь. Поезд в город будет минут через двадцать, не раньше. Думать о чем-либо сил не было.

Внезапно, из кустов, в шагах десяти, выскочила фигурка, заметила Ванзарова и опрометью кинулась обратно. Над лесом опустились молочные сумерки, но узнать беглянку не представляло труда. В зарослях, без сомнения, исчезла Антонина Берс.

Донесение старшего филера А. Ф. Курочкина помощнику начальника сыскной столичной полиции С.-Петербурга Р. Г. Ванзарову о проведении дознания

Секретно

Милостивый государь, Родион Георгиевич.

Во исполнение Вашего поручения и поручения ротмистра Джуранского, под моим руководством отрядом филеров был проведен подробный опрос служащих Финского вокзала, а также извозчиков, принимающих пассажиров на прилегающей территории, на предмет свидетельских показаний, касающихся неизвестной дамы в черном платье с сундуком, бывшей на вокзале 6-го дня сего месяца.

Могу донести следующее: служащие вокзала доподлинно подтверждают, что на утренних и дневных поездах упомянутая дама замечена не была. Показания эти повторяют дежурившие утром на площади городовые и патруль корпуса жандармов на транспорте, находившиеся в помещении вокзала. Дополнительно опрошенные мною носильщики вокзала не припомнили, чтобы видели оную даму. Считаю их показания заслуживающими полного доверия.

Из всего вышесказанного могу заключить следующее: августа 6 дня сего года интересующий объект не прибывал на Финский вокзал Финляндской железной дороги никаким поездом и не находился в здании вокзала с шести до десяти ура.

Подобные дознания были проведены на Ириновском, Царскосельском и Сестрорецком вокзалах. Означенная дама на указанных вокзалах замечена не была.

Покорнейше прошу Ваше Высокоблагородие принять уверение в совершенном моем почтении и искренной преданности.

Подпись: А. Курочкин.