Кольцо из Камелота - Элизабет Питерс

Ты все дрыхнешь, ты все дрыхнешь,

Братец Джон, братец Джон...

— Хорошо бы, — заметила Джессика. Она уныло глядела в окно автомобиля. Пригороды Лондона были такими же мрачными и неживописными, как их американские собратья. Ряд за рядом тянулись однообразные маленькие домишки, которые казались еще более жалкими под покрытыми тучами небесами. Погода вернулась в свое нормальное состояние — моросил мелкий дождичек.

В церкви зазвонили, в церкви зазвонили,

Песнь запел герой...

— Что за жуткая строчка! И почему вы считаете себя героем?

Как тебе не стыдно, как тебе не стыдно,

Братец... Джон!..

— Я просто обязан быть героем. Я тут один на всю округу, кроме кузена Джона, а он явный злодей.

— Все равно стихи жуткие.

— Вы капризничаете по утрам, да, моя милочка? Я чрезвычайно рад, что узнал об этом. Встряхнитесь, мы скоро выберемся из Лондона, и затем вы насладитесь красотами сельской английской природы в плотном тумане.

— Б-р-р-р... — Джесс откинулась на спинку сиденья и сунула замерзшие руки в карманы. На ней был новенький розовый дождевик и шапочка, приобретенные специально для путешествия. В сумрачный день они, безусловно, выглядели яркими, но для английской весны оказались чересчур легкими. Сырость была ледяной и пронизывающей, а Джесс — слишком гордой, чтобы просить Дэвида включить отопление, и поэтому старалась сосредоточиться на видах, открывающихся за лобовым стеклом, чему мешали струйки дождя и монотонное ерзанье «дворников».

Она понимала, что надо быть выше таких мелких неприятностей, как дождик. Вообще надо радоваться, что она сидит в машине. Их отъезд из Лондона был чудом комплексного планирования, причем основную его долю проделал Дэвид. Джесс заподозрила, что примерно половину всех осложнений следует отнести на счет энтузиазма, с которым он плел идеальный заговор. В самом деле, когда-нибудь обязательно надо прочесть хоть одну его книжку.

Но основная идея была все же разумной: злодеи, скорее всего, следят за его квартирой. Чтобы устроить исчезновение Дэвида из дому, потребовалось участие двух его старых приятелей, черный ход и спуск чемодана из верхнего окна на веревке. Последнее, разумеется, надо объяснять чистейшей joie de vivre[22], равно как и отказ Дэвида выходить из отеля, — который теперь стал их общим отелем, — чтобы пообедать. Несколько поколебавшись, Джесс пересмотрела свое мнение — если Дэвид отказывался от еды, на это должна была быть необычайно веская причина. Он проглотил шесть сандвичей с яйцами и помидорами и три бутылки пива, но явно удовлетворил лишь самую малую толику своего аппетита.

Как ни придирайся, результаты оправдывали план. Джесс не обнаружила ни малейших следов — даже кончика усов — человека, который мог быть кузеном Джоном. Быть или не быть...

Из дремоты ее вывело объявление Дэвида об остановке, чтоб выпить кофе.

— Вы много спите, — заметил он.

— Только не по ночам.

Закусывая — хотя Дэвид превратил закуску в плотный обед, — он изучал ее таким критическим взглядом, что она стала нервно приглаживать непокорный завиток волос.

— Я что, запачкалась?

— Нет. Я просто гадаю, есть ли у вас вещи, которые хоть вполовину бы меньше бросались в глаза. Это что, один из своеобразных американских нарядов, которые светятся в темноте?

— Конечно нет. Это прелестный веселенький розовый плащ для унылой погоды. Бог свидетель, в таком климате нужно что-то, что радует глаз.

— Вам идет, — нехотя признал Дэвид. — И эта забавная шапочка мило сидит на кудряшках... Но головной убор для дождливой погоды должен все-таки защищать от дождя, правда?

— Мои волосы вьются от природы, — объявила Джесс.

— Красота глупости не компенсирует. Когда мы приедем в Солсбери, купим вам хороший неприметный плащик.

— Дэвид, вы думаете, они нас выследят?

— Честно говоря, не представляю, как это можно сделать. Но предпочитаю принять все мыслимые предосторожности. Мы видели только двух мужчин, но, судя по всему, в запасе у них может быть целый полк.

— Приятная мысль... Вы собираетесь съесть все эти пышки?

— Я все уже съел, — сообщил Дэвид, ловко засовывая в рот последнюю. — Вы готовы?

Возвращаясь к машине, они заметили, что стало намного теплее, а тронувшись в путь, увидели, как несколько отважных солнечных лучей пытаются пробиться из-за туч. Сельская местность, мокрая после дождя, излучала красу, которая все сильнее впечатляла Джессику. Овцы казались пушистыми клубками на пышной зеленой траве, сырость их, видимо, ничуть не беспокоила, и Джесс умилялась возне барашков. В сером дневном свете ярко-желтые цветы дрока горели вдоль дороги как крошечные лампочки.

— Я придумал новый вариант, — вдруг заявил Дэвид. — Ты все интригуешь, ты все строишь козни, братец Джон...

— Это уж хуже некуда. — Джесс не могла сдержать улыбки. — Знаете, чем больше я думаю, тем абсурднее все это выглядит. Как может этот... этот ужасный тип быть моим кузеном?

— Надо же нам как-то его называть, — рассудительно заметил Дэвид. — «Кузен Джон» — тут есть какой-то налет индивидуальности, личный оттенок, что мне весьма симпатично. Как насчет другого парня? У вас есть еще родственники? О, конечно, я знаю, он — переодетая тетушка... как ее там...

— Разумеется, тетя Гвиневра![23]Как же я сразу ее но узнала?

Машина опасно вильнула, прежде чем Дэвид смог вновь устремить взгляд на дорогу и держать в руках руль.